Тени во времени - Кристофер Руоккио

В ухе звучал слабый сигнал тревоги — маленький звонок, как монитор на больничной койке, — и в углу моего поля зрения появился значок, указывающий, что броня потеряла целостность.

Я скоро умру, убитый броней, которая защищала меня столько лет.

Я даже не мог ее снять.

В конце концов, Дхаран-Тун должен стать моей могилой. В этом было некоторое подобие справедливости: я должен умереть на его поверхности, а не в его пустом сердце.

И тогда я увидел это: смерть Архонта.

Ушара, должно быть, нашла его, преследовала через ночь, двигаясь в пространстве за пределами времени со скоростью мысли. Свет, вызванный его убийством, был подобен распускающемуся цветку на небесах — или на открытие стока. «Создатель Пустоты» был не больше гроба — но это была только его внешняя оболочка, печать и якорь, привязывающие оружие к нашему миру.

Остальная часть — почти вся — находилась за его пределами.

Машины, создавшие это могучее оружие, разместили его большую часть на некотором удалении от обычного пространства, перемещаясь по этим высшим измерениям, пока — с точки зрения того, кто стоит в том, что ты, Читатель, воспринимаешь как реальность, — оно не стало казаться достаточно маленьким, чтобы спрятаться в том гробу.

Когда Ушара оставила меня в небе над Дхаран-Туном, она, должно быть, полетела прямо к нему и разбила оружие всей своей силой. Когда я представляю себе эту сцену, то вижу ее — бледную фигуру, отдаленную, как любая звезда, — приземляющуюся в пустоте перед маленькой оболочкой нашего оружия. Я вижу, как она хватает машину пальцами чистой силы и разрывает внешнюю оболочку.

Затем все, что было спрятано внутри — за пределами — этой оболочки, выливается обратно в нашу реальность, как вода из шланга. Оно расширяется во всех направлениях, прорываясь через отверстие, проделанное Ушарой, разрушая все на своем пути.

Казалось, что на небесах родился целый город, новый Вечный город, райский край. Он был весь белый, выкованный из какого-то кристаллического вещества, которое сверкало, как лед, в свете обреченного солнца Гододдина. Я видел компоненты, похожие на выброшенные огромные квадратные башни, видел переплетения электрических цепей, похожие на проспекты и бульвары, украшенные золотом. Это надвигалось, перетекая из высшего мира в наш, башня за башней, улица за улицей. И я видел, как они рушились, ломались пополам или срывались со своих оснований силой своего появления, когда врезались в обычную реальность.

Все это распространялось по небу, с каждой секундой появляясь на квадратных милях, здания сжимались, растягиваясь под действием гравитации белой дыры, разбрасывающей материю по всему миру. Уже самые дальние его края рушились, местная гравитация и скорость их выброса превратили блоки систем вооружения в шрапнель, заполнившую орбиты вокруг Дхаран-Туна. Вскоре у корабля-мира сьельсинов появятся свои собственные белые кольца.

Я умру там, убитый, когда оружие голиафа обрушится на меня, если не раньше. Ушара знала, где я был, где я упал.

Она вернется.

Она не вернулась.

Я так и не узнал, как долго пролежал на льду. До сих пор помню, как звенел мой костюм и как леденящий холод проникал в тело. Думаю, я, должно быть, терял сознание очень много раз. Должно быть, воздуха оставалось совсем немного. Снова и снова мой шлем наполнялся шумом.

Обломки "Создателя Пустоты" все еще распадались на части — те их части, которые оставались на орбите вокруг Дхаран-Туна. Большая часть была унесена на орбиту самого Ивейна. Они выглядели как город: с компонентами, похожими на огромные квадратные башни, и пропастями, похожими на улицы.

Белый город, парящий в небе.

Подумать только, что такая грандиозная вещь была скрыта в таком маленьком окне!

Я услышал шаги, еще не увидев их обладателей. У меня упало сердце, когда они предстали перед моими глазами: два сьельсина, одетые в черное, в белых масках, с привычными шлангами, свисающими от щеки до плеча, с волосами, застывшими в вакууме.

Но они не поразили меня.

Я ждал, когда наступит конец. Я не осознавал — пока более крупный из двух ксенобитов не наклонился и не протянул мне руку — что у него только один рог.

«Ты пришел...», — сказал я, но слова не вышли из моего шлема. Я не мог принять его протянутую руку.

Между ними появилась еще одна фигура, ростом поменьше, ее лицо было закрыто белым шлемом. «Абба», — прозвучал голос в моих ушах. Она присела рядом со мной. Мое сердце замерло.

Это происходило снова.

Затем она ударила меня кулаком в грудь. «О чем ты думал?»

В тишине моего шлема я заплакал.

Это была она. Это действительно была она.

ГЛАВА 77

ТЬМА В КОНЦЕ

Им пришлось вырезать меня из доспехов. Кассандра сама орудовала ножом, разбрасывая детали одну за другой по полу шлюза. Деймон шаттла уже унес нас прочь, от руин «Создателя Пустоты», когда первые быстрые осколки начали попадать в цель. Я то приходил в сознание, то терял его, но помню каждый спазм боли, когда моя дочь и два ксенобита работали, чтобы освободить меня и стабилизировать мою поврежденную руку, которую они зафиксировали в повязке, сделанной из мандии Кассандры.

Я поморщился, когда она разорвала драгоценную ткань, но она только посмотрела на меня с хрупкой холодностью на лице. Она почти не говорила, и когда закончила, встала, протиснулась мимо Рамантану и Отомно, направляясь в другую часть нашего черного корабля. Словно меня обслуживала шаровая молния, а потом ушла.

«Думаю, она злится на тебя, ба-Аэта-до», — сказало Отомно на своем языке.

Я улыбнулся, несмотря на усталость и боль в истерзанной руке.

Я приказал им обоим оставить меня, и они отошли, но только к двери коридора. Я слышал, как они перешептывались, голоса были едва слышны, и, повернув голову, увидел, что они стоят в проеме, почти касаясь друг друга. Я наблюдал, как Рамантану положил руку на грудь другого — жест любви, столь чуждый мне в их виде.

«Ты думаешь, он... действительно мертв?» — спросил Отомно.

Рамантану прищурившись, посмотрел на своего подчиненного. «Если Марло говорит, что он мертв, значит, он мертв».

«Но он не может умереть, хозяин», — сказал Отомно. «Ты это знаешь. Так говорят».

Тогда однорогий капитан схватил своего подчиненного за рога и притянул его лицом к себе. «Ты видел, как Марло ранил самих богов, Отомно. Ты видел это собственными глазами!» Он тряс своего товарища, пока Отомно не признал, что это так. «Нет никого, похожего на него! Кто еще может сделать то, что сделал он?»