Дубликат - Леонид Жилеев

Сейчас бы обматерить и послать обратно, посмотрев предварительно, как жизнерадостная улыбка сменяется гримаской незаслуженной обиды, но нельзя: обещал шефу быть корректным. Я не человек — я не лгу и обещания выполняю. Да и не умею я материть и посылать, в этом тоже моё отличие. Так и не смог научиться. Может, сбежать ещё дальше? Но дальше некуда. Дальше только внешний периметр и автоматический синтезаторный узел, куда меня, живого, здешнее мироздание просто не пропустит.

— Ты что, глухой?

И зачем она здесь? Нет, я понимаю, что у студентки практика, студентка всем мешается, вот её и отправили ко мне на «дальние выселки». Но шеф-то знает, как я людей «люблю». Решил меня милой мордочкой перевоспитать? Так не поможет, да и какой в этом прок? Сколько там ещё Семёну Семёновичу жить? Вот то-то. А в конце фазы сам же и выжжет мне мозги. Научной ценности я не представляю — так, экземпляр.

— Эй, ты слышишь меня?

— Здравствуй.

— Ну ты и тормоз! И ты моим руководителем практики будешь?!

Слава богу, нет. Никто не назначит руководителем практики копию человека. Пусть даже и долгоживущую.

— У тебя записано в задании, кто твой руководитель. Вот и занимайся согласно заданию.

Кажется, я достаточно корректен, даже голос не повысил.

— Но… Дурак!

Ну вот, взял и обидел девочку. Отошла, кинула тяжёлую сумку на крыльцо бани, достала какие-то бумаги. Полистала их. Смотрит в мою сторону, а у самой, кажется, губы дрожат.

Не хочу я тебя обижать, прости. Но иначе никак. Я хочу тебе помочь. Но жизнь сложилась так, что мы с тобой по разные стороны забора.

— Слушай, если не хочешь со мной разговаривать — дело твоё. Но помочь ты мне должен. Я же не просто так сюда прикатила, и ты здесь не просто так.

Вот как? Я кому-то что-то должен? Я здесь не просто так? Я не просил, чтобы меня в это втягивали, я… Но нет, просил. Шеф хоть и человек, но заслуживает уважения. Он единственный, кто не отмахнулся от меня и захотел помочь. Но рыжей Ульяне этого знать необязательно. Кстати, если она здесь и про меня знает, значит, сам шеф её и прислал. Значит, сам шеф и есть её руководитель практики. Однако дедукция. Понимаю, что ему некогда, но я-то тут при чём? Или отослал подальше, чтобы она того, чего не нужно, не увидела? Моё существование — оно, в общем-то, всего лишь под грифом ДСП проходит, в отличие от тех же миксов. А я — легально существующая в активном режиме копия. «Контрольный экземпляр НБО — нейтринно-белкового организма». «Нейтринно-белкового» — какой дурак такое название придумал? Но очень высокому начальству понравилось.

Всё, девочка на меня обиделась окончательно. Сидит на крыльце и что-то пишет в тетради. Дневник, что ли, ведёт? «Здравствуй, дорогой дневник. Сегодня я познакомилась с тормозом, придурком и грубияном в одном лице…»

— Где у тебя оборудование?

— Там. — Машу рукой в направлении сарая.

Встала, пошла к сараю, заглянула внутрь. Решила-таки заняться практикой? Интересно, как она потащит хоть тот же рефрактометр? Никак не потащила. Сердито посмотрела на меня и опять уселась на крыльцо бани, опять что-то пишет.

А вот я сейчас глупость допустил. Из-за которой мне сегодня не придётся обедать. Чёрт, ну не смогу я есть при Ульяне, а её не пригласить — воспитание, которого не было, не позволяет. А кормить её не хочу. Совместная трапеза — она сближает, а я не хочу с Ульяной сближаться. О, мотовоз загудел, сейчас это рыжее чудо уедет и больше не вернётся, я пообедаю, а после обеда вытащу, кстати, рефрактометр и займусь измерениями.

А ведь красивая девушка. И характер весёлый — видно было, пока я не стал её доводить. И мозги на месте — бабуля тупых не терпит. А я… Стыдно, конечно, стыдно. Но ведь это её сородичи выжигали нам мозги выключателями. Чем она лучше? Кто-то из девочек даже успел понять, что происходит. А я вот тогда не понял. Но этот крик: «Сёма, прощай!» — всё, что осталось в моей голове с прошлой активной фазы, я не забуду. И себе не прощу, что так и не смог решиться и отомстить.

Ладно, хватит врать самому себе, две трети этой своей жизни я уже прожил. Так что ещё двухнедельных циклов двадцать-тридцать, или примерно год по Ульяниному счёту, и прощу, и забуду. Опять Ульяна в голову лезет. Нет, не хочу я с ней общаться. Ни по-дружески не хочу, потому что очень боюсь влюбиться, ни так, как сегодня, потому что, кажется, уже. Очень хочу, чтобы она больше не приезжала. Интересно, она от природы рыжая? Наверное, да: веснушки и белая кожа.

«Привет. Ты Семён? Я — Ульяна». Так я никогда не усну. Спать, Семёныч, и выкинь эту рыжую Ульяну из головы.

* * *

Утро. Как всегда, меня будит гудок приближающегося поезда. День от явления Рыжей второй. Встаю: хочешь не хочешь, а программу надо выполнять. Поезд останавливается — у меня опять гости?

А ведь я рад её видеть. Только бы сохранить нейтральное выражение лица. Ульяна кидает, не здороваясь, мне на скамейку журнал, а сама разворачивается и идёт к сараю с приборами. Чёрт, а я там их оставил вчера вечером неубранными. И рабочую тетрадь. Ладно, не бежать же наперегонки с Рыжей теперь.

Что там мне привезли? Ага, моя статья. За подписью шефа, понятно, но тут уж ничего не поделаешь. Зовут нас, правда, одинаково, так что можно сказать, что это моя подпись. А из журнала выпадает записка от шефа. О! Меня ругают и от меня требуют. И ещё обозвали земляным червяком, то есть охамевшим малолеткой. Ну да, с её точки зрения она уже большая, ей уже, ну… лет восемнадцать, а я младше на пару лет и просто выпендривающийся школьник. Перегнул я вчера палку. Нет, действительно перегнул. Ну что же, придётся терпеть компанию человека и вести себя равнодушно-корректно с Ульяной.

Она невозможно красивая, хочется смотреть на неё и не отводить глаз.

И я очень медленно подхожу к сараю, оставив журнал на крыльце — никуда он не денется. Извиняться не буду — чёрт с ней, я готов извиниться перед Ульяной лично, но она ещё и человек. А я не хочу здесь видеть людей.

Всё пройдёт, закончится у ней практика, и она уедет. НБО Семён успокоится и вернёт себе прежнее расположение духа, а через тридцать циклов вообще всё забудет, и всё вернётся на