Обратный отсчет - Токацин

— Ты цел? — вслух спросил он, поворачиваясь к крышке реактора. Она была на месте — купол устоял в урагане, а может, его не пытались ломать всерьёз. Щупальца хранителя неуверенно коснулись висков сармата — и обвили его от шеи до пояса, заключив в горячий кокон.

— Местную фауну надо отстреливать, — тяжело вздохнул Гедимин. — А меня завтра ждёт большо-ой ремонт!

…В бункер ворвался сквозняк. Айзек, захлопнув за собой крышку, повернулся к Гедимину и весело хмыкнул.

— У нас теперь есть свой сад! Прямо тут, у дороги.

— Видел уже, — буркнул Гедимин, недобро щурясь. — Грёбаная фауна! Ты видел, что с душевой?

— Фауна? — Айзек впился в него взглядом. — Так ты… тебе опять спокойно не сиделось⁈

— Где я должен сидеть, когда сносят душевую⁈ — Гедимин сердито фыркнул. — Там теперь все шланги менять! И вентиля, и двери, и привод для…

— Heta! — Айзек ударил в ладоши. — Видел. Очень жаль. Надеюсь, это всё поправимо. Теперь с начала — кого ты видел на холме?

— Летающая дрянь, — буркнул Гедимин. — Не то червяки, не то слизняки. Здоровенные и прозрачные. Уволокли мои часы — на кой⁈

— Экеста, — выдохнул Айзек, глядя на Гедимина широкими прозрачными глазами. — Стражи говорили, что такой сильный ветер может их принести, но мне не верилось. Значит, тут были Экеста…

— И разгромили душевую, — буркнул Гедимин. Ему сильно не нравился взгляд Айзека, а его интонация нравилась ещё меньше.

— И приволокли дурацкие деревья. И омикрон-поток их не берёт. Плазмой не пробовал — на ветру опасно. Что это за твари? Ещё одно… — он поморщился. — Слившееся неизвестно с чем и неизвестно чем ставшее?

Ладонь Айзека с лязгом опустилась на лицевой щиток. Командир пробормотал что-то по-сарматски.

— Ты по ним ещё и стрелял…

— Душевая… — открыл было рот Гедимин, но его, очевидно, никто не слушал.

— Иди наверх, — бросил Айзек, отодвигая его от монитора — точнее, протискиваясь между монитором и неподвижным сарматом. — О своих подвигах не болтай. И пусть Вепуат проследит, чтобы ты сидел смирно!

…Гравий под ногами больше не вздымался волнами; небо заплыло тучами почти земного вида, в них зияли редкие голубые просветы, медленно теряющие округлую форму. Гедимин выставил руку из освещённого коридора в темноту — ветер надавил на ладонь, но большой силы в нём уже не было. Поднятый над головой фонарь осветил валы мелких камешков, перепаханное вдоль и поперёк плато и разбросанные остатки фундаментов под шатры. «Завтра у филков будет работа,» — Гедимин оглянулся на невидимую в темноте душевую и сузил глаза. «И у меня тоже. Посмотрим, что можно сделать.»

…Вепуат сидел, навалившись на стол, практически уткнувшись лбом в столешницу. Его рука, выпавшая из панцирной рукавицы, судорожно сжималась, пальцы блестели от пота. Гедимин схватил сармата за плечи — тот слабо дёрнул головой, сдавленно зашипел и медленно выпрямился.

— Лекарс-с-ство, м-мать моя колба! Те ещё ощущения…

Он разжал пальцы голой руки, оглядел её со всех сторон, довольно хмыкнул и показал Гедимину желвак кровяного камня.

— Заработал, наконец! Думал, он меня никогда не признает…

— Экспериментатор… — пробормотал Гедимин, подавив облегчённый вздох. Вепуат уже не морщился, но дышал тяжело; всё лицо покрылось испариной.

Вепуат подобрал со стола ремешки и намотал на обломок. Тот ещё маслянисто блестел — то ли от пота, то ли от крови.

— Если поранишься — обращайся, — криво ухмыльнулся он. — Не придётся тащить тебя в Ураниум. Пункции всякие делать, которые я не умею…

— А может, он не заживляет такие тяжёлые раны, — сказал Гедимин, с сомнением глядя на камень. — Например, мышцы сращивает, а кости — нет.

Вепуат хотел что-то сказать, но осёкся и привстал из-за стола, пристально рассматривая обломок.

— А ведь верно. На костях никто не проверял…

Он покосился на голую руку — так и не надел перчатку — пошевелил пальцами и болезненно поморщился.

— Никто не проверял. А надо бы. Гедимин, отрежь мне палец!

Сармат ошалело мигнул.

— Чего⁈

— Ну не инструмент же пачкать, — Вепуат кивнул на ближайший станок. — А когтем пилить неудобно. А у тебя резак под рукой.

Он протянул сармату оттопыренный палец. Гедимин вполголоса помянул спаривание «макак».

— А если не отрастёт?

— Так палец, а не голова. Пересадят, — отмахнулся Вепуат. — Давай режь! А то, и правда, отрасти не успеет. И наговорит мне Гварза…

— Проверить бы тебя на эа-мутацию… — Гедимин, болезненно морщась, глядел на протянутую руку. В глазах Вепуата не было ни тени сомнения. Он уже рылся свободной рукой в столе. Из ящика показалась кювета.

— Ну вот, холодная вода… — сармат сунул кювету в охладитель. — Надеюсь, регенерацию не замедлит. Гедимин, если тебе совсем никак, я пойду испачкаю инструмент. Потом на меня не щурься.

Гедимин сердито фыркнул.

— Какая вода⁈ Коли анестетик. У тебя хоть какие-нибудь есть? Или только камешки остались?

Вепуат обиженно хмыкнул.

— Анестетик… У экипажа местной станции анестетиков не будет. Чистота эксперимента, Гедимин. Не мне тебя учить. Давай уже!

Когда вспыхнул лучевой резак, он всё-таки зажмурился и отвернулся. Гедимин прижал его ладонь к столу. Зашипела вскипающая кровь, следом зашипел, стискивая зубы, Вепуат. Сармат сунул его руку в остывшую воду и шагнул назад, тяжело дыша.

— И всего-то… было… делов, — прошептал Вепуат, жмурясь от боли. Гедимин подсунул чёрный желвак под дрожащие пальцы, и разведчик намертво вцепился в камень, едва не прихватив и руку сармата. Гедимин услышал короткий крик и сдавленное шипение.

— А мне ещё… регенерация… не нравилась… — побледневший Вепуат стиснул зубы. Вокруг свежей раны что-то шевелилось, приподнимая обугленную корку. Гедимин выплеснул всё, что было в его фляге, в ближайший поддон, сунул туда руку Вепуата и огляделся в поисках канистры или бочонка. «Тут был запас воды. Надо охладить, её много понадобится…»

18 день Воды, месяц Мрака. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

Айзек шагнул в туннель, на ходу стряхивая с себя защитное поле. За отодвинутой крышкой люка шумела вода. Зелёный Пожиратель, плотно обернувший руку Айзека, шевельнулся, приподнимая усики, и скрутился ещё туже. Айзек, хмыкнув, опустил его на пол.

— Это зачем? — спросил Гедимин, глядя, как существо неохотно