Темный Властелин идет учиться. Том 2 - Павел Барчук

Я встал с кровати, направился в душ, к которому уже привык, и попутно размышлял о своих дальнейших действиях.

Правду о моей сущности знают только двое: Артём и Никита. Муравьёву и её подруг я пока держу на расстоянии от семейных разборок Чернославов. Не потому, что не доверяю княжне, Трубецкой и Воронцовой. Наверное я… в некотором роде опасаюсь за девушек. Странное чувство — переживать за кого-то.

Хотя, связи Анастасии были бы весьма полезны. Ее отец, так-то, министр.

В любом случае, мне нужна информация. Много информации. В первую очередь — под какой личиной прячется мой ушлый папаша.

Леонид уверяет, что ядро Источника где-то здесь, в институте. Алиус предполагает, что отец скрывается среди студентов или преподавателей. Оба могут врать. Не о факте бодрого и вполне живого состояния темного Властелина, а в деталях. Значит, нужно проверить всё самостоятельно.

За завтраком я изложил своим «союзникам» новую, слегка отредактированную версию происходящих событий. Без упоминания Леонида и его имперских амбиций. Только сухой остаток: отец, несомненно, жив и находится где-то здесь. Нам нужно его выкурить. Выманить, как опасного хищника, прячущегося в густой чаще леса. То есть, нужна причина, по которой папенька явит мне свой тёмный лик.

— Слушай, — Звенигородский понизил голос, хотя вокруг никого не было. Мы припёрлись в столовую слишком рано, одними из первых, — Как мы вообще можем найти Тёмного Властелина, если он мастер маскировки? Он же не будет ходить с табличкой, на которой напишет свое имя. Сам говоришь, твой отец хитёр и крайне изворотлив.

— Он отреагирует на то, что его заденет, — ответил я. — На то, что будет слишком личным, слишком… чернославовским, чтобы пройти мимо. Мы должны спровоцировать его.

— И как? Боюсь представить, что это должна быть за провокация, чтоб на нее повёлся некто настолько могущественный и опасный, — принялся бубнить Строганов, нервно перебирая крошки от хлеба, которые он сам же рассыпал вокруг тарелки.

Я ухмыльнулся. У меня, конечно, уже созрел план. Рисковый, пахнущий дешёвой авантюрой, но с изящным, на мой взгляд, сюжетом. Если уж на то пошло, я — сын своего отца, а значит, от природы обладаю не менее изощрённым умом.

— «Эликсир Строганова», наш маленький бизнес, — начал я. — Он популярен, но это просто стимулятор, созданный на моей крови. Безликий. А вот, если появится нечто новое… Нечто особенное… Слух разлетится по институту со скоростью молнии. Основная задача в том, чтоб эта «новинка» выглядела крайне заманчиво для Темного Властелина, чтоб она заставила его нервничать, злиться или вывела из себя. Мы, Чернославы, никогда не отличались уравновешенным характером и флегматичным спокойствием. Любые эмоции могут спровоцировать отца на действия.

Звенигородский и Строганов уставились на меня с немым вопросом в глазах.

— Ты хочешь добавить в зелье чего-то ещё? — нахмурился Артём.

— Нет. Я хочу пустить слух. Слух о том, что у нас появился эксклюзив. «Чёрный рынок» заполучил партию редчайшего ингредиента. И мы создали на его основе новую версию эликсира. Очень сильную. Очень странную. Называется она… «Капля Ночи». Или, для посвящённых, «Чёрная Слеза».

Название, которое я произнес пафосным, торжественным тоном, повисло в воздухе. Артёму и Никите понадобилось несколько минут, чтоб проникнуться моментом.

— «Чёрная Слеза»? — переспросил Строганов. — Это… из твоих семейных легенд?

— Не совсем легенда, — усмехнулся я. — Это реальный напиток Империи Вечной Ночи. Нечто среднее между крепчайшим алкоголем, лёгким стимулятором и… катализатором магических видений. Его рецепт — семейная тайна Чернославов. Основу напитка составляют выжимка из чёрного папоротника, который растёт только в Бездне, смешанная с эссенцией теней и пеплом сожжённых миров. В общем, вам эта информация ни к чему, потому что мы ничего создавать не будем. Всего лишь пустим слух. Отец должен поверить, что я слишком влился в Десятый мир, что посмел притащить сюда принадлежащий нашей семье рецепт. Знаю наверняка, его это выведет из себя. «Чёрная слеза» даже в нашей империи считается напитком для избранных. Её подают только Чернославам или на каком-то очень важном, государственного уровня, мероприятии.

— Государственном? — Артём фыркнул, — У вас там что, случаются дипломатические встречи?

— Конечно, — Я посмотрел на Звенигородского недовольным взглядом, — Поверь, Империя Вечной Ночи в несколько раз больше, а главное — могущественнее вашего Десятого мира. В Бездне имеется еще много всяких территорий, не подчиняющихся отцу. Например, кочевые племена пустынных демонов. С ними мы ведем торговлю. Потом — горгульи, ламии, демоны срединных земель.

— Так… ладно, — Звенигородский кивнул, — Все это хорошо, но мне кажется, одного слуха будет мало. Ты сам говоришь, твой отец чертовски умен.

— Да, слухов мало, — я сделал паузу для драматизма, — Мы не просто расскажем о «Черной слезе», мы ее покажем. Продемонстрируем хотя бы одного человека под действием напитка.

— Как? — в один голос спросили оба моих подручных.

— Элементарно. Смотрите, «Черная слеза», чисто теоретически, учитывая ее состав, должна вызывать у смертных эйфорию. Обострение всех чувств. Всплеск магических способностей на короткое время — но не за счёт внутреннего ресурса, а как будто кто-то приоткрывает заслонку к чужому, внешнему источнику силы. И… вполне вероятен побочный эффект. Видения. Краткие вспышки того, что скрыто: истинные лица, тени прошлого, отголоски мыслей. Для неподготовленного смертного — это как мощнейший психоделик, смешанный с даром прозрения. Безвредный в малых дозах, но незабываемый. Достаточно, чтоб кто-то из студентов начал вести себя подобным образом. И чтоб отец, который прячется под чужой личиной, это увидел.

Звенигородский заинтересованно приподнял бровь.

— Звучит круто. И ты думаешь, твой батюшка, если он здесь, обратит внимание на то, что в мире смертных вдруг всплыл рецепт его семейного самогона?

— Это не самогон, — огрызнулся я. — Это изысканный эликсир для избранных. И да. Если он услышит, что его сын совершенно нагло и по хамски торгует «Чёрной Слезой» он сто процентов постарается пресечь это. Лично. У отца, знаешь, очень трепетное отношение к нашей, семейной собственности. Некоторые называют это жадностью. Он считает себя домовитым.

— Но у нас же нет этого эликсира, — прагматично заметил Строганов. — Откуда мы возьмем человека, который его выпьет?

— Верно, Никита. У нас нет. — Я усмехнулся, — Но мы создадим слух и подкрепим его спектаклем. Чтобы все поверили.

Я медленно перевёл взгляд на Звенигородского. Артём почувствовал недоброе и отодвинулся.

— Нет. Что бы ты там ни задумал, нет, — энергично затряс он головой

— Звенигородский, — начал я ласковым, убеждающим тоном. — У тебя есть артистический дар. Ты естественен, когда изображаешь превосходство и лёгкое презрение. Это я оценил.

— Спасибо, — буркнул он, недоверчиво. — Но мне и без ваших оценок неплохо.