Темный Властелин идет учиться. Том 2 - Павел Барчук

Дверь в кабинет декана распахнулась без стука. В проёме возникла моя тётушка.

Она сняла очки, и медленно откинула помещение взглядом. Этот взгляд был многообещающий. В репертуаре Повелительницы Страсти.

Казалось, тот, на ком он остановится, прямо сейчас, в кабинете декана, познает все прелести настоящей плотской любви.

Лилит на секунду задержалась на мне, усмехнулась, а потом, не здороваясь, не спрашивая ничьего разрешения, направилась к декану.

На её губах играла лёгкая, соблазнительная улыбка.

— Алексей Петрович Баратов? — голос Повелительницы Страсти был низким, хрипловатым, нарочито томным. Он звучал так, будто она только что встала с постели после весьма активного времяпрепровождения с очередным любовником.

Баратов выпрямился, пытаясь собрать остатки достоинства, но его взгляд упрямо соскальзывал с лица Лилит куда-то в область декольте, которое, строго говоря, было везде.

— Да, это я! — выпалил князь, стараясь смотреть тетушке в глаза и постоянно промахиваясь. — А вы, сударыня, кто будете? И по какому праву вторгаетесь в моё рабочее пространство в таком… в таком виде? Это приличное заведение.

Лилит подошла к князю, замерла напротив него. Аромат её духов заполнил пространство. Учитывая, что тетушка использует феромоны, в кабинете даже цветы встали прямо.

Пожалуй, только я оставался спокоен. На меня сила тётки не действует. Она же тётка. Слава Тьме…

— Ой, какой вы суровый, — протянула Повелительница Страсти, делая вид, что обижена. — Я — Лилия Оболенская. Тётенька нашего Серёжи. — Она кивнула в мою сторону, бросив взгляд, полный притворной нежности. — Прикатила навестить родную кровинку. Слышала, у него тут некоторые… недоразумения с преподавательским составом. И… — Лилит подалась вперед, подсунув полуобнаженную грудь практически под нос князю, — И с вами. Говорят, вы угнетаете нашего Сереженьку.

Баратов остолбенел. Он посмотрел на меня, потом на Лилит, потом снова на меня. В его глазах читался немой вопрос: «У ЭТОГО РАЗДОЛБАЯ ТАКАЯ ТЁТЯ⁈».

— Оболенская? — переспросил Алексей Петрович, его голос звучал подозрительно хрипло. Он откашлялся. — Я… не припоминаю в списках родственников…

— Далёкая родственница, — небрежно махнула рукой Лилит. — Младшая сестра троюродного дяди матери брата.

Ей, видимо, надоело стоять посреди комнаты. Она подошла к столу князя, и села на него, закинув ногу на ногу. Стало точно понятно, что нижнего белья на ней нет.

Баратов «крякнул», покраснев еще больше. Строганов задышал раз в пять быстрее. Звенигородский начал лихорадочно одергивать одежду и причёсывать волосы пальцами.

— Очень дальняя родственница, — Лилит подняла руку и принялась указательным пальчиком водит по ключице. Туда-сюда… Туда-сюда… — Я живу за границей. Веду… светский образ жизни. Но семья — это святое. Услышала, что племянничек в немилости у такого строгого, но, я вижу, очень представительного мужчины, и не смогла не приехать. — Повелительница Страсти откинула голову немного назад и посмотрела на Баратова из-под прикрытых ресниц.

Баратов покраснел ещё сильнее. Он был пойман в ловушку между гневом, смущением и чисто животным мужским интересом, который изо всех сил пытался подавить. Надо отдать должное, у него хватало сил, чтоб хотя бы сопротивляться.

— Ваш племянник, сударыня… он нарушает все мыслимые правила! — выдохнул декан. — Занимается сомнительной коммерцией! Устраивает публичные сцены с опасной магией! Распускает слухи о каких-то запретных зельях!

— Ой, какие страсти, — Лилит закатила глаза, словно речь шла о разбитой вазе, а не о потенциальном отчислении. — Мальчишки. Им же скучно. Ну, подрался немного, ну, выпил чего-то крепкого… Вы же сами в его годы, Алексей Петрович, наверняка…

Лилит многозначительно замолчала, позволив князю самому додумать, что он там «наверняка».

— Это не «немного»! — взорвался Баратов, — Это систематическое нарушение устава! Он разрушил архив. Он устроил какой-то апокалипсис во время экзамена. Взрыв черного цвета!

— Черного? Он сегодня в тренде, — равнодушно заметила Лилит, разглядывая свой маникюр. — Слушайте, давайте без истерик. Я поговорю с Серёжей. По-семейному. Объясню ему, что так нельзя. Он же умный мальчик. Он поймёт. И всё это… — она сделала небрежный жест рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи, — … уляжется. А вы авансируете ему ещё один шансик. Для меня.

Лилит посмотрела на Баратова таким взглядом, будто обещала ему отдаться прямо сейчас и прямо здесь. На этом столе. Князь от ее намёков потерял дар речи.

— Я… я не могу просто так… существуют процедуры… — пробормотал он, но уже без прежней уверенности.

— Ну, какие могут быть процедуры против семейной любви? — вздохнула Лилит.

Она соскользнула со стола, как дикая пантера, подошла к князю и протянула руку, как бы для рукопожатия. Её пальцы с длинными алыми ногтями мягко коснулись его руки. Баратов вздрогнул, будто его ударило током.

— Давайте как взрослые люди, Алексей Петрович. Вы отпускаете мальчиков со мной. Я проведу с ними воспитательную беседу. А вы… вы такой занятой, важный мужчина. Не стоит тратить время на пустяки.

Все. Баратов был сломлен, смят и растоптан силой Повелительницы Страсти. А ведь она действовала в одну сотую своих возможностей. Чтоб попасть в Десятый мир, тетушка запечатала большую часть своей Тьмы. Я видел это прекрасно. Значит, ее появление одобрено родственниками и согласовано с Мореной. Они даже провели ритуал, а Лилит на него даже согласилась.

Баратов молча кивнул. Он был не в состоянии вымолвить ни слова, его разум явно метался между желанием согласиться на всё, что скажет эта женщина, и остатками профессионального долга.

— Чудесно, — Лилит наконец отпустила его руку. — Вы очень понимающий. Я заберу их ненадолго. Семейные дела.

Она повернулась к нам.

— Серёжа, милые мальчики, идем. Поговорим.

Строганов и Звенигородский как заворожённые двинулись вслед за Лилит. Артем шёл, не отрывая от неё восхищённого взгляда. Никита, покраснев до корней волос, старался смотреть в пол, но его взгляд постоянно упирался в бедра тетушки, которыми она весьма соблазнительно покачивала.

Я топал последним, с трудом удерживая себя от желания дать пинка сначала обоим друзьям, за то, что они так сразу сдались. А потом — Лилит. За то, что она превратила Звенигородского и Строганова в пускающих слюни идиотов.

Тётушка вывела нас из кабинета и, не оборачиваясь, бросила:

— За мной. Быстро.

Мы прошли по коридору, оставляя за собой волну шёпота и мужских вздохов. Даже старый садовник приперся со своими секаторами.

Лилит уверенно промаршировала до нашей с Артёмом комнаты. Хотя ей никто не подсказывал направление. Вошла и повернулась к нам.

Всё её напускное легкомыслие испарилось. Карие глаза сузились, в них вспыхнул холодный, раздражённый огонь. Она щелкнула пальцами и Строганов с Артемом застыли двумя истуканами.

Если Леонид всегда отличался любовью к замораживающим заклятиям, Повелительница Страсти предпочитала самый обычный столбняк.

— Ну, племянничек, — произнесла она резким голосом, без малейшего намека на томность. — Устроил тут шоу. «Чёрная