Темный Властелин идет учиться. Том 2 - Павел Барчук

Надо признать, мой подручный с каждым днем становился все более сообразительным. Он сразу увидел во всей ситуации не развлечение, а опасность. Лилит явилась в институт, чтоб лично забрать меня на какую-то непонятную прогулку. Подозрительно.

— Все будет хорошо, — заверил я Никиту, потом поднялся с лавочки, сгреб учебники и прошел к выходу из аудитории.

Лилит ждала меня на улице, возле въезда в кампус. Сегодня она решила не привлекать внимание студентов, как вчера, в момент своего фееричного появления. Ее белый автомобиль остановился ровно за воротами.

Водитель-охранник, всё тот же суровый мужчина в тёмных очках, заметив моё появление, выскочил на улицу, открыл заднюю дверь. Лилит устроилась на сиденье, ухитрившись даже в салоне машины закинуть ногу на ногу и соблазнительно раскинуться на черной коже.

— Перестань, — коротко бросил я, — Это даже как-то ненормально. Хватит вести себя так, будто я обычный смертный или демон.

— А я не для тебя стараюсь. Подвинься. Или залазь уже в машину. Загораживаешь обзор.

Тетушка улыбнулась и помахала ручкой кому-то за моей спиной.

Я оглянулся. Двое преподавателей как раз подходили к воротам. Дверь в лимузин была распахнута на всю, поэтому, естественно, они увидели Повелительницу Страсти. Один споткнулся и полетел носом вперед, прямо в землю. Второй застыл истуканом. Стоял и скалился, как идиот.

Я быстро залез внутрь автомобиля и захлопнул дверь.

— Отель «Империал», — бросила Лилит водителю.

Машина тронулась абсолютно бесшумно. В салоне пахло кожей, дорогим табаком и тёткиными духами с феромонами — густыми, сладкими, дурманящими. На меня они произвели только один эффект. Начал безумно чесаться нос и я несколько раз чихнул.

Сидел, уставившись в тонированное стекло, по которому стекали капли начинающегося дождя. Мысли метались, как пойманные в клетку горгульи.

Зачем она меня везёт? Что за прогулка? И главное — какого чёрта Баратов, этот ярый блюститель правил, так запросто отпустил меня?

Лилит, должно быть, не просто «поговорила» с ним. Она, наверное, пообещала ему небывалые наслаждения в своих же объятиях. Вернусь, надо проверить состояние князя. Мало ли. Вдруг он уже валяется бездыханный на полу своего кабинета, убитый резким приливом крови ко всем местам.

— В чем суть нашей поездки? — наконец, не выдержав, спросил я. Тетка молчала и тоже пялилась в окно. А меня разрывало на части от любопытства, — И почему обещана прогулка, а мы едем в отель?

— Семейный совет, малыш. Детали узнаешь на месте, — бросила Лилит и снова замолчала.

Очевидно, настроение у тётушки было не очень хорошее. Интересно, почему? Так-то ее должно все радовать. Она любит наслаждения во всех их проявлениях. Шик и роскошь — особенно.

«Империал» — это такое место, куда даже богатейшие студенты ИБС могут заглянуть только в день получения наследства. Мрамор, хрусталь, позолота, тихий стон денег, умирающих за безупречный сервис. Все, как любит тетка. Что ее тогда не устраивает?

Мы подъехали к гостинице и вышли на улицу. Лилит, конечно, сняла пентхаус.

Когда лифт, управляемый почтительным портье, который пытался не смотреть на тетушку, доставил нас на верхний этаж, и дверь в апартаменты распахнулась, меня охватило странное чувство.

Это был не просто номер. Это была территория Чернослава. Любого из нас. Пусть временная, пусть на несколько дней, но здесь уже витал дух нашей семьи — роскошь, граничащая с безумием, и абсолютное пренебрежение к любым нормам.

На полу лежали шкуры неведомых зверей, в камине пылал неестественно зелёный огонь, а по стенам были развешаны зеркала в причудливых, витых рамах.

В центре гостиной, прислонённое к стене, стояло одно особое зеркало. Оно было овальным, в раме из чёрного дерева, инкрустированной серебряными рунами, которые слабо мерцали и пульсировал.

Лилит бросила на диван свою микроскопическую сумочку, сняла меховое манто. Под ним оказалось платье, гораздо более скромное, чем вчерашний вариант.

— Ну что, племянник, устраивайся поудобнее. Семья ждёт, — недовольно буркнула тётка.

— А-а-а-а-а… — Я рассмеялся, — Понял. Ты не в духе, потому что уже получила выволочку от Морены. Поэтому такое скромное поведение, приличный наряд и рвение.

— Ой, знаешь что⁈ — Повелительница Страсти метнула в мою сторону раздражённый взгляд, — Я бы на тебя посмотрела бы. С самого утра эта мегера выносит мне мозг.

Лилит подошла к чёрному зеркалу, провела по его поверхности длинным алым ногтем. Стекло задрожало, помутнело, а затем в нём, как из глубины тёмной воды, начали проступать силуэты.

Сердце у меня ёкнуло, но не от страха. От знакомой, едкой ненависти. Видеть их всех здесь, сейчас, когда я был в теле смертного, в унизительном положении — это новый уровень издевательства.

Первой появилась Морена. Её лицо, холодное и прекрасное, как ледяная скульптура, заполнило центр зеркала. Глаза, цвета зимнего неба, сразу нашли меня, в них читалось знакомое пренебрежение.

Справа от неё материализовался Виктор. Мой дядя Безумие выглядел, как всегда, безупречно. Сегодня он нарядился в бархатный камзол. Его глаза смотрели в разные стороны, что делало взгляд Виктора одновременно рассеянным и пронзительным. На губах играла лёгкая улыбка.

Слева возникла Ева, Леди Страдания. Хрупкая, бледная, с большими печальными глазами, в которых, на самой глубине плескалось мрачное оживление.

И, чуть позади, в тени, виднелся высокий, нескладный силуэт Морфеуса, Лорда Снов. Его фиолетовые глаза светились тускло, он казался сонным или, что более вероятно, крайне недовольным необходимостью этого совещания.

— Каземир, — голос Морены буквально сочился ядом. — Как мило, что ты смог присоединиться. Мы уже и не надеялись. Рады видеть тебя. Пусть и в столь… специфическом обличье.

— Не надо благодарности, тётушка, — ответил я, ответно вкладывая в слова всю возможную язвительность. — Всегда счастлив порадовать семью своими злоключениями. Знаешь, я понял, почему вы так цепляетесь за смертные миры. Суете сюда вечно нос. Дерете друг друга волосы за лишний кусок територии. Здесь очень весело.

— Злоключения — это мягко сказано, — вмешалась Ева, её голосок звучал сладко, а лицо выражало сочувствие. Не знал бы, какая она дрянь на самом деле, даже поверил бы, — Мы слышали такие интересные вещи. Взрывы Тьмы, неконтролируемая энергия, попытки заняться торговлей… Бедный мальчик, ты, наверное, так страдаешь в этом ужасном мире, не имея возможности использовать Тьму. Морфеус так старался спрятать тебя от нас, что подобрал абсолютно бесполезный, слабый сосуд. Как жаль, что мы не можем облегчить твои муки. Прямо сейчас.

В тоне Леди Страдание слышалось столько «искреннего» сожаления, что меня передернуло.

— Ну что ты, тётушка, — ответил я сладким голоском, — Твое сожаление неуместно. Я велелепно себя чувствую. Тьмы немного, да. Это непривычно. Но она мне пока не нужна.

Конечно, соврал. Судя по словам Евы, они уверены, что