Темный Властелин идет учиться. Том 2 - Павел Барчук

class="p1">— Звенигородский, это же вызов твоим талантам. Нужно, чтобы ты изобразил человека, только что принявшего «Чёрную Слезу». Публично. В самый пик людского потока. В столовой, например. К тому же, всем известно, что мы живем в одной комнате и являемся хорошими товарищами. Кто как не ты или Строганов должны стать обладателями первой экспериментальной порции?

Артём замер, его лицо выражало огромный спектр эмоций от ужаса до возмущения.

— Ты с ума сошёл? Мне вести себя, как дурик, которого штырит? При всём честном народе? Баратов меня в момент вышвырнет из института с позором! А потом родители… о боги, я даже думать не хочу! Вон, пусть Строганов изображает. Он тоже твой товарищ и это точно так же известно всему институту.

— Не дурика, — поправил я. — Просветлённого. Человека, вкусившего запретного знания. Ты будешь не буянить, а… кайфовать. Смотреть на людей так, будто видишь их насквозь. Изредка говорить загадочные фразы. Демонстрировать необъяснимые всплески магии — я тебе помогу, незаметно подпитывая твои заклинания крохой Тьмы. Эффект будет потрясающий.

— Нет, ну почему я⁈ — взвыл Звенигородский. — Пусть Строганов!

Никита побледнел:

— Я… я не смогу… я икать начну от страха… Что это за «Чёрная слеза», от которой человека пробивает на икоту?

— Вот именно, — кивнул я. — Никита не выдержит. А ты — сможешь. Ты же любишь внимание. Представь, все будут на тебя смотреть, шептаться. «Поглядите, это Звенигородский, он попробовал ту самую новинку от Строганова… Говорят, он теперь видит ауры и разговаривает с призраками». Это же слава! А сколько женских сердец начнут биться сильнее!

Я играл на тщеславии Звенигородского и это сработало. В глазах Артёма мелькнул интерес.

— Ты точно поможешь с магией? Без палева?

— Абсолютно. Я уже научился нормально взаимодействовать со своей Тьмой. Буду сидеть за соседним столиком и направлять крошечные импульсы. Твои простейшие чары начнут работать с тройной силой и неестественным, тёмным блеском. Эффект гарантирован.

Артём задумался, нервно постукивая пальцами по столу.

— А что я должен говорить? Эти… загадочные фразы?

— Что-нибудь вроде: «Твоя тень сегодня особенно беспокойна» или «Я слышу, как стучит сердце камня в стене». Главное — смотреть в никуда и произносить это с лёгкой, беззаботной улыбкой, будто констатируешь факт или рассказываешь о погоде. И… в какой-то момент ты должен «увидеть» кого-то. Нечто особенное, существующее за пределами человеческого сознания. Сказать, например: «Интересно, а почему этот высокий господин в чёрном всё время стоит у окна? О, он ушёл…». Будто ты и правда начал видеть сквозь пространство.

Звенигородский хмыкнул, а потом расплылся довольной улыбкой. Его азарт взял верх.

— Ладно. По рукам. Но если Баратов потащит меня на допрос, ты избавишь мою задницу от словесной порки. И от исключения. Дай слово Чернослава!

— Клянусь своим будущим троном, — без тени иронии ответил я. Хотя внутри посмеялся. Клятвы Чернославов стоили немногого, они имели совсем иной эффект. К счастью, Артём об этом понятия не имеет.

План был запущен. Сначала, через одного особо болтливого третьекурсника, по институту пополз слух: мол, «Эликсир Строганова» вышел на новый уровень. Поставщики достали какой-то древний, запретный ингредиент, каплю самой ночи. Новый продукт не для всех, только для проверенных, и даёт не просто прилив сил, а прозрение и взгляд за покров мироздания.

Слух подхватили, народец был заинтригован. Буквально к вечеру все уже знали о появлении улучшенной версии элексира.

Во время ужина состоялось шоу.

Артём Звенигородский, обычно громкий и заметный, вошёл тихо. Вел себя чрезвычайно спокойно. Двигался бочком и все время косился в сторону, за левое плечо, настойчиво уговаривая какого-то господина оставить его в покое. Студенты сначала прибалдели.

— Чего это с ним? — тихонько спросила Трубецкая, ткнув Строганова в бок.

— Да мы новое зелье запустили. Но пока не продаем. Только распространяем среди своих. Слишком крутая штука. Вот, Артёму повезло, — с умным видом ответил Никита.

Громко ответил. Так, чтоб его слова услышали все, кто сидел рядом. Шёпот покатился по столовой. Ответ Строганова передавался дальше.

Звенигородский взял поднос, сел за столик один, отдельно ото всех и начал… вести себя ну очень странно с точки зрения окружающих.

Первым делом он уставился на свою тарелку супа как на величайшее произведение искусства. Пялился минут пять и восхищённо цокал языком. Потом поднял голову и медленно обвёл взглядом всех присутствующих. Его глаза были мутными, подёрнутыми серой пеленой. Это, естественно, постарался я. Лёгкая иллюзия.

Мы со Строгановым сидели в двух шагах от Артёма, в компании Муравьевой, Трубецкой и Воронцовой. Всем своим видом изображали волнение. Шикали на товарища через проход, разделяющий наши столы, шепотом просили «не палить контору», потому что у нас еще нет достаточного количества элексира для продажи. Слишком он ценен и сложен в приготовлении.

Звенигородский моргнул своими изменившимися глазами, а потом поднял руку и щёлкнул пальцами. На кончиках его пальцев появилось пламя. Но не обычное. Это был черный, поглощающий свет огонь. Сидевшие поблизости студенты ахнули и отпрянули.

Я скромно потупился. Да, огонёк вышел на заглядение.

Артём улыбнулся, как ребёнок, увидевший фокус.

— Ого, — сказал он громко и непринуждённо. — Горит веселее. Наверное, потому что у повара сегодня тяжёлый день. Его тревога такая… острая.

Все замерли. Повар на раздаче действительно был мрачен как туча после разноса от завхоза. Не надо быть провидцем, чтоб это понять. Но люди… Они так наивны и доверчивы… Сразу приняли слова Артема за умение считывать ауру. А у Звенигородского, вообще-то таких способностей прежде не было.

Потом Артём повернулся к сидящей напротив первокурснице, которая украдкой на него поглядывала.

— Не бойся, — сказал он ей мягко. — Твоя тайная симпатия к соседу по общежитию… она взаимна. Но он боится сделать первый шаг. Скажи ему, что его рисунки нравятся тебе. Особенно тот, с летающим котом.

Девушка покраснела как рак и чуть не уронила стакан. Её подружки завизжали от восторга. Как Звенигородский мог знать про рисунки? Про кота? Он же с ней не общался!

Как, как… Элементарно! Информацию про влюбленную дурочку еще днем добыл Гнус.

Шёпот по залу пошёл гуще.

Затем была кульминация. Артём вдруг замер и уставился в пустой угол столовой, где висело старое зеркало.

— А ты кто? — спросил он тихо, но в наступившей тишине его было слышно всем. — Высокий такой… в плаще. И смотришь так, будто ждёшь кого-то. Давно ждёшь. Скучно тебе? — Он помолчал, голову склонил набок, потом махнул рукой. — Ушёл. Как сквозь стену. Странно…

В столовой воцарилась гробовая тишина. Потом начался гул. Все говорили разом: «Он что, призрака увидел?», «Это из-за нового зелья!», «Чёрная Слеза, я слышал,