Окно в Союз - Кабир Ким

Я закурил и дождался, когда такси уедет, а потом сосредоточился на окне. Это стало уже привычным, почти автоматическим действием. Как включить пакетник в щитке — знаешь, куда нажать, и нажимаешь. Секунда, другая. Стекло подъезда подернулось легкой дымкой, потом начало разгораться изнутри мягким, жемчужно-белым светом. Я огляделся. Пусто. Коты, учуяв что-то неладное, испарились.

Три минуты. Пошел отсчет.

Портал открылся в стеклянной секции двери. Я шагнул к светящемуся окну, протиснулся между прутьями решетки и провалился в слепящий свет. Миг дезориентации, словно тебя протащили сквозь вату, и вот я уже стою на коврике у входной двери своего подъезда в 2025 году. Каждый раз немного по другому ощущался перенос, как мне показалось. Все так, и все немного иначе. Снаружи, на улице, проплыл электробус, внутри подъезда пахло озоном. Никакого запаха щей и табачного дыма. Другой мир.

Я поднялся на свой этаж, привычно вставляя ключ в замок. Дверь открылась с легким щелчком. Моя квартира. Моя база. Блок «Явы» во внутреннем кармане пиджака приятно оттягивал ткань, якорь из того, другого времени. Я бросил ключи на тумбочку в прихожей, даже не сняв пиджак, и прошел в комнату. Прямиком к столу, где дремал мой старенький ноутбук. Вот только он был другим. Стареньким, но другим. Незнакомый лейбл с металлизированной эмблемой белого медвежонка, сидящего на льдине. «Умка».

— Ну, посмотрим, что ты натворил на этот раз, старый дурак, — пробормотал я, поднимая крышку.

Экран ожил, вентилятор внутри корпуса недовольно загудел, запустившись с момента старта системы. Система загружалась целую вечность. Или мне так казалось. Я барабанил пальцами по столу, не в силах усидеть на месте. Вскочил, прошелся по комнате. Вернулся. Наконец, на экране появилась незнакомая заставка — поляна в горах, заполненная искрящейся от мокрых капелек травой. «РОСА». Российская операционная система. Да неужели сподобились?! Я нашел иконку браузера, кликнул. «Спутник» развернулся на весь экран, предлагая новости о запуске очередного роя спутников связи и небольшом падении цен на отечественные электромобили. Ну что же — будем искать, как говорил герой Никулина в старом фильме.

Руки слегка дрожали. Я заставил себя успокоиться. Что я ищу? Следы своего вмешательства. Я вбил в поисковую строку: «история создания гетероструктурных фотопреобразователей в СССР». Нажал «Enter». Система задумалась на секунду и вывалила на меня тонну ссылок. Я начал жадно вчитываться в заголовки. Академик Алферов, Нобелевская премия, 2000 год… Все как и было. Никаких упоминаний о прорыве в начале восьмидесятых. Никаких безвестных гениев из Куйбышева. Тишина.

— Черт, — выдохнул я. — Неужели зря?

Может, бумаги просто выкинула уборщица? Или они попали к какому-нибудь библиотечному завхозу, который пустил их на растопку? Или, что еще хуже, их нашли, но положили под сукно в каком-нибудь секретном отделе, где они и сгинули без следа. Я почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. На себя, на дурацкую затею, на неповоротливую систему, которая, скорее всего, перемолола и выплюнула мой «подарок».

— Спокойно, Костя, спокойно. Думай. Если фазы нет, где будешь искать? Правильно, в щитке. От самого начала.

Я встал и пошел на кухню. Поставил чайник. Пока он закипал, я смотрел в окно на вечерний город. Огни, машины, жизнь. Изменилось ли что-то в этой картине? Да черт его знает. С моего этажа всех нюансов не разглядишь. Чайник щелкнул. Я заварил крепкий чай, кинул в кружку ломтик лимона. Вернулся к ноутбуку.

Нужно было зайти с другой стороны. Если технология появилась, ее должны были где-то применить. Где в СССР в первую очередь требовалась автономная и надежная энергия? Военные объекты. Космос. И… удаленные, труднодоступные районы. Север. Полярные станции. Геологические партии. Вот оно!

Мои пальцы снова забегали по клавиатуре. Новый запрос: «энергоснабжение полярных станций СССР». Потом «энергоснабжение экспедиций СССР». Снова куча общей информации. Дизель-генераторы, РИТЭГи, проблемы с доставкой топлива. Ничего нового. Я почувствовал, как угасает последняя надежда. Похоже, моя вылазка была пустым выхлопом. Просто спалил предохранитель и все. Никакого эффекта.

И тут меня осенило. Я искал в прошлом. А изменения должны быть здесь, в настоящем. Я стер старый запрос и набрал новый, более общий: «альтернативная энергетика в российской Арктике».

Есть контакт!

Среди новостей о ветряных парках и приливных электростанциях я увидел заголовок, который заставил мое сердце пропустить удар. «Якутские алмазы и куйбышевское солнце: как старая советская разработка обеспечивает энергией новые горнодобывающие комплексы». Статья была опубликована на каком-то отраслевом портале. Я кликнул на ссылку, и страница медленно начала загружаться.

— Давай же, давай… — шептал я, глядя на вращающийся кружок загрузки.

Наконец, страница прогрузилась. Фотография. Бескрайняя заснеженная равнина, постройки современного вида и ряды темных панелей, жадно ловящих скупое полярное солнце. Я начал читать текст, и по мере чтения на моем лице расплывалась улыбка. Статья была сухой, технической, но для меня она звучала как самая прекрасная музыка. В ней говорилось о «уникальной технологии фотопанелей с повышенным КПД», которая позволяет станциям работать автономно месяцами в условиях полярного дня, запасая энергию для работы полярной ночью. И самое главное было в следующем абзаце.

«Основы этой технологии, — писал автор, — были заложены еще в середине 80-х годов группой энтузиастов из Куйбышевского авиационного института. Найденные в архивах областной библиотеки расчеты оставшегося неизвестным советского инженера позволили совершить качественный скачок…»

Я усмехнулся, откинувшись на спинку скрипучего компьютерного кресла. Получилось. Черт возьми, у меня получилось! Не просто вышло, а сработало именно так, как я и не смел мечтать. Не какой-то там безвестный Кулибин в гараже спаял пару панелей, а целый институт, целый КБ. Мой скромный подарок из будущего, брошенный на пыльную полку в библиотеке, пророс, дал всходы и теперь питал энергией целый горнодобывающий комплекс где-то за полярным кругом. В груди разливалось теплое, пьянящее чувство. Это было покруче любого коньяка. Чувство, будто ты не просто винтик в системе, а тот самый механик, что подкрутил нужную гайку, и весь огромный механизм заработал чуть лучше, чуть правильнее.

— Да, Костя, ты гений, — сказал я пустоте комнаты и рассмеялся.

В этот момент в прихожей пронзительно заверещал домофон. Я вздрогнул от неожиданности. Кого еще черт принес в такой час? Я никого не ждал. Может, ошиблись этажом? Или опять какие-нибудь свидетели лучшей жизни со своими брошюрами. Я с неохотой поднялся, чувствуя, как приятное головокружение от успеха сменяется бытовым раздражением.

— Кто там? — буркнул я в трубку.

— «Шквал-восемь», ответь «Разлому-пять», — раздался