Окно в Союз - Кабир Ким

пожалуй — кивнул я, затягиваясь своей «Явой». — А вы сюда по службе или тоже… культурный уровень? Я там был, вроде никаких нарушений общественного порядка не наблюдается в библиотеке. С такими-то строгими библиотекаршами не забалуешь, — улыбнулся я, устанавливая контакт.

Мы оба посмеялись, и я совершенно успокоился.

В самом деле, чего мне его бояться? Он видел меня в маске, закрывающей лицо, в белом халате, в совершенно другом районе города несколько дней назад. А сейчас перед ним стоял седовласый, прилично одетый человек, возможно из числа ИТР. Даже скорее всего — из числа ИТР. Ничего общего. Разве что он мой голос запомнил… да нет, никаких оснований для тревоги.

— Да я, можно сказать, и по работе, и для повышения образования.

Я молчал, изображая лишь вежливый интерес. Пусть говорит.

— Не люблю бумажную работу, — пожаловался он, скорее самому себе, чем мне. — Но тут решил немного поинтересоваться нашей медициной, этой, как ее… — он задумался, явно вспоминая что-то, — фармацевтикой!

— Удивительно, — поощрил я его к дальнейшему рассказу. — В жизни бы не подумал, что у нас милиция медициной тоже занимается. А врачи как же?

— Да у нас тут случай необычный был. В моем районе завелся какой-то то ли мошенник, то ли частно практикующий врач. В общем, под видом врача из неотложки к старушке втерся. Представляете? Что-то ей вколол и деру дал. Я его чуть не сцапал, да он шустрый оказался, как таракан.

— И как старушка? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А вот это самое интересное! — оживился милиционер. — Настоящие врачи приехали, думали — все, конец бабке. А она дышит! Ровненько так, как будто и не задыхалась минуту назад. Они ее в больницу, обследовали. Говорят, состояние стабилизировалось. Подобрали ей лечение, теперь на поправку пойдет. Чудеса, да и только. Видать, этот мошенник ей не снотворное вколол, а что-то по делу.

— Бывает же, — протянул я, стряхивая пепел. Снежинка внутри уже окончательно растаяла. Значит, не зря я все это затеял. Значит, все сработало.

— Не то слово. Лекарства его эти чудные на экспертизу отправили, он ей там оставил таблеток каких-то. В Москве разбираться будут, что за химия такая. А то и контрабанда. Вот я себе пару названий выписал, хочу в библиотеке поискать, что это за лекарства, интересно. Дело-то забрали сразу туда, — он неопределенно ткнул пальцем куда-то вбок и вверх, — контрабанда да медицина не мои вопросы. Ничего, эксперты разберутся, — уверенно закончил он, бросив окурок в урну. — Наука у нас на высоте. Да и старушка заявление писать на него отказалось, помог, говорит, ничего не украл, Ладно, товарищ, спасибо за огонек. Пойду я, тоже приобщусь к науке.

Мы кивнул друг другу, и он неторопливо зашагал в библиотеку. Я остался один. Настроение моё улучшалось с каждой минутой. Я докурил сигарету до самого фильтра, обжигая пальцы. Все прошло почти по плану. Никогда не бывает идеально. Главное, что система в целом работает и оборудование запустилось, а мелкие косяки можно исправить по ходу дела. Лекарства на экспертизе — это, конечно, нехорошо, но ожидаемо в этой ситуации. Пусть изучают. Блистеры и капсулы я без коробочек оставил, срок годности, выдавленный на них, отрезал ножницами еще в Самаре. Главное — Софья Львовна жива.

Я спустился с крыльца и пошел куда глаза глядят, просто шагая по улицам Куйбышева. Город моей юности. Вот булочная, откуда всегда пахло свежим хлебом, и мы с пацанами покупали горячие рогалики по пять копеек. А вот за этим углом была наша «штаб-квартира» — пара скамеек, скрытых густыми кустами акации. Здесь мы спорили о мотоциклах, слушали на кассетнике «Машину времени» и строили планы на жизнь. Планы, которые потом перечеркнула война. Я прошел мимо двора, где жила Лена. Тот самый двор, где я недавно сидел на скамейке, как призрак из будущего, и смотрел на самого себя — злого, обиженного и глупого пацана. Сердце неприятно сжалось.

Воспоминания — странная штука. Иногда они греют, как старый свитер, а иногда режут без ножа. Я брел по городу, и он говорил со мной. Вот здесь мы впервые поцеловались с Леной. А отсюда мы уезжали на вокзал, отправляясь в армию. Город не изменился. Он был все тем же, только я стал другим. Старым, хромым, со шрамом на лице и с грузом знаний, который здесь, в 1981, мог принести пользу людям. Я смотрел на витрины магазинов, на афиши кинотеатров, на людей, спешащих по своим делам, и чувствовал себя немножко чужим. Гость из прошлого. Наблюдатель. Турист. Кто угодно, но не тот Костя Плотников, который когда-то жил на этих улицах. Я думал по-другому, я отвык от этой небогатой, неброской жизни. От этих людей, от этих транспарантов, от этого обращения «товарищ».

На глаза попался табачный киоск. За стеклом виднелись знакомые пачки: «Прима», «Беломор», «Космос» и, конечно, «Ява» в мягкой упаковке. Я вспомнил, что эта марка у нас производилась только на двух фабриках, собственно на «Яве» и на «Дукате». Несмотря на стандартизаци, вкус у отличался.

— У вас «Ява» «явская»? — спросил я у продавщицы, которую мой вопрос совершенно не удивил.

— Да, сказала она, — «Явская». Будете брать?

— Мне блок, пожалуйста, — сказал я, протягивая деньги.

Она молча взяла купюры и протянула мне запечатанный в целлофан блок из десяти пачек. Он был приятно тяжелым. Я сунул его во внутренний карман пиджака, туда, где еще недавно лежали бумаги из будущего. Теперь там было прошлое. Или настоящее, ароматное, с горьковатым привкусом табака и воспоминаний. Отвезу своим старикам в две тысячи двадцать пятый. Сереге, Михалычу. Тем, кто еще остался. Пусть вспомнят молодость. Пусть хоть на минуту вернутся сюда, в этот залитый солнцем майский день, когда деревья были большими, а все мы еще были живы.

Я постоял еще немного, глядя на город. Пора было возвращаться в Самару.

Мысленно я уже был там, в своей самарской квартире, за экраном ноутбука. Оставалось только проложить мост. Я прошел по Шостаковича до института культуры, удачно поймал такси и направился к своему дому. Полчаса, которые заняла дорога, водитель горячо убеждал меня, что начавшийся в марте чемпионат СССР по футболу выиграет ЦСКА. Я для вида назвался болельщиком краснодарской «Кубани» и узнал все о шансах «своей команды» ип о том, что кубанский нападающий Плошник никто против армейского полузащитника Тарханова.