Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

Между тем мы с бабушкой порезали себе ладони и стояли с окровавленными мечами на вытянутых руках, завещая свою кровь, свою сталь и свою честь во благо империи.

А тем временем принц пустил себе кровь и накрыл своими окровавленными ладонями наши с бабушкой и заговорил:

— Внемлите, княгиня и князь Угаровы, кровью и честью клявшиеся. Внемлите, предки их, взирающие из чертогов вечности. Внемли, земля империи, что впитывает кровь верного. Я, Андрей Алексеевич Пожарский, огненный сын небес, владыка русских земель и хранитель священного престола, даю клятву в ответ на клятву вашу, скреплённую жизнью и кровью. Отныне, покуда над землями Угаровых всходит солнце и пока стоит род их, и пока империя дышит:

— Буду вам и роду вашему не господином-разорителем, но сюзереном-хранителем. Как глава рода хранит своих, так Я буду хранить вас, принявших волю Мою за закон. Ваша честь — Моя честь. Верность ваша — Моя опора.

— Обещаю меч имперский, мощь и правосудие — в защиту законных владений ваших от врага внешнего и коварства внутреннего. Земли ваши, данные по праву и крови, останутся за вами и наследниками вашими.

— Не трону ни вас, ни наследников ваших, пока верны они присяге данной. Да не коснётся кара Моя ни творений рук, ни творений разума ваших — замков, храмов, селений, ни созданий, рождённых магией или наукой на службе дому Угаровых, пока верно они служат Нам и империи. Да не повторится участь верных химер, чью кровь пролили напрасно. Сей урок истории осознан Нами.

В груди у меня разгоралась искренняя признательность и радость от того, что я не ошибся, затеяв разговор с принцем. Да и самого его воспитали достойно, раз он смог признать ошибки прошлого и взять на себя ответственность за их исправление.

— … Не потребую я уничтожения рода вашего за вину одного. Исключу — лишь ту ветвь, что сама поднимет оружие на Нас и империю в измене явной. Кровь, пролитую воинами вашими и существами под стягом вашим во спасение Дома Моего, помню и чту превыше злата. Клянусь судить разумом, а не страхом. Сила, рождённая для защиты Престола, не будет объявлена угрозой по одной лишь своей природе. Опасность рождает лишь злая воля, а не форма.

— Не оставлю вдов, сирот или верных спутников ваших нечеловеческой крови в забвении, если падёте вы, служа Нам. Казна имперская даст им кров и хлеб, или то, что потребно для жизни их. Дадим мы им покой под сенью Феникса Нашего. Буду судить вас по праву и закону, а не по произволу. Дашь слово — выслушаю. Придёшь с советом — внемлю. А коли нарушу слово сие, да будет то первым и последним предательством Короны и Чести. Да падёт тогда с чела Моего венец. Да отступится от меня дух предков Пожарских. Да рассыплется власть Моя как прах. И да отдаст история имя Моё на поругание как имя неблагодарного и малодушного. Клянусь Престолом. Клянусь Державой. Клянусь Честью и Памятью о павших защитниках. Аз есмь огонь, тьму разгоняющий! Аз есмь феникс, из пепла восстающий! Аз есмь пламень неугасающий!

Глава 10

Ритуал закончился, а вместе с тем прибывшие принялись подходить к Елизавете Ольгердовне и осторожно высказывать ей собственные поздравления — кто-то более открыто и искренне, кто-то более насторожённо. Никто не задал вопрос, каким образом ей удалось восстановить магическое средоточие, к тому же изрядно омолодившись, но бабушка решила развеять все вопросы разом, коротко обозначив: «Пришлось вернуться на прародину. Там духи рода помогли».

Не сказать, чтобы подобное объяснение удовлетворило всех заинтересованных лиц, однако же подробно расспрашивать о родовых секретах никто не стал, прекрасно понимая, что их не раскроют. К тому же появление двух архимагов вселяло сдержанный оптимизм в остальных участников ритуала. Никто не забывал, в каком мире мы жили, где количество архимагов в стране было едва ли не основным сдерживающим фактором дабы мир не погрузился в очередной передел территорий и сфер влияния.

Но, как ни странно, не только бабушка заинтересовала присутствующих. Пока я стоял чуть в стороне, позволяя княгине наслаждаться пристальным вниманием, ко мне подошёл высокий мужчина с множеством перстней на пальцах, в строгом кобальтовом сюртуке, худощавый и с очень цепким взглядом. Почему-то в памяти всплыло сравнение: Кощей. Что это могло значить, я слабо понимал — ну, кроме персонажа из детских сказок, — но некротической энергией от него не веяло. Зато веяло кое-чем другим, по цвету ауры очень напоминавшим магию проклятий, как у Эльзы.

— Ну что ж, здравствуйте, Юрий Викторович, — скупо поздоровался со мной гость, окидывая цепким взглядом.

— И вам доброго вечера, Пётр Ильич.

А передо мной был никто иной, как ректор столичной академии магии и единственный архимаг-проклинатель Российской империи, Черников Пётр Ильич. Видел я его лишь единожды в первый учебный день при встрече альбионской делегации. Сам ректор с приветственной речью тогда не выступал, вероятно, предпочитая оставаться личностью непубличной. Зато сейчас подошёл пообщаться. А уж фамилию и вовсе сам называл во время принятия клятвы. Да и бабушка мне указывала на него ещё в клубе.

Ситуация у нас с Черниковым была парадоксальная и несколько неоднозначная: с одной стороны, я был его подопечным студентом-первокурсником, за которого он должен был нести ответственность в рамках обучающего процесса в академии, а с другой — сегодня ему объявили, что я стою с ним на одной ступени магического развития, являясь, если не по знаниям, то хотя бы по объёму источника, архимагом. И это накладывало весьма необычный отпечаток на стиль нашего общения. Более того, ректор явно не мог не видеть результаты вступительного зачисления меня в академию, потому прекрасно знал, что у меня имелись все перспективы для становления архимагом. Поэтому его следующий вопрос был вполне закономерным.

— Юрий Викторович, уж простите за соответствующий вопрос, но мне всё-таки хотелось бы узнать: по какой из двух определившихся у вас направлений была достигнута планка архимагического статуса?

— Хотел бы я сам знать, Пётр Ильич, — пожал я плечами. — Пока что единственным доказательством моего магического статуса, уж простите, является возникший на тренировочном полигоне купол, меняющий оттенки. И, судя по тому, как он их меняет, преобладания в той или иной магии у меня нет. Честно говоря, после случая с ледяным элементалем в Кремле