Одиночка. Том 4 - Дмитрий Лим

была внутри салона. Её левая рука обхватила горло сидящего мужчины, пригвоздив его к подголовнику, а правая, сложенная в подобие когтя, упёрлась ему в висок. Холодное точечное давление живой стали.

— Шевельнёшься — твой мозг превратится в омлет, — её голос прозвучал в тесном пространстве салона тише шелеста дождя, но с такой плотной, вещной интонацией, что тело мужчины мгновенно обмякло, подчиняясь древнему инстинкту.

Он был крупным, лет сорока пяти, с лицом, испещрённым мелкими шрамами, но сейчас его глаза были круглы от животного ужаса.

— Советую сразу сказать, кто ты такой, — сказала Катя, не ослабляя хватки. — Я S-ранговая охотница, Екатерина Капризова. Человек, за которым ты следишь, — мой друг. И поверь, мне ничего не стоит убить тебя.

Её пальцы слегка сжались, и мужчина застонал, ощущая, как кости черепа начинают поскрипывать под нечеловеческим давлением.

«Давление, ментальное, — активировала она ещё навык. — „Бездна“. Пускай он думает, что сейчас дохнет».

— Хугарден… Виктор, — выдавил он, с трудом глотая воздух. — Частный… детектив.

— Врёшь. Ты охотник. Я чувствую, когда ты лжёшь, — её палец сместился на миллиметр, и в виске заныла острая сверлящая боль. Он вскрикнул.

— Я наёмник! На парня! Из этого дома! Громова! Мне… мне заказали найти и ликвидировать!

Катя не моргнула. Её внутренняя картина мира лишь слегка сместилась, обретая новые мрачные детали.

— Кто заказчик?

— Семья… — Хугарден захрипел, его глаза забегали, ища спасения. — Семья Громовых. Савелий Громов. Он… он хочет, чтобы пропал его племянник. Сын его покойного брата. Наследник. Он считает его… ошибкой. Позором. Парень сбежал от них, скрылся… из-за него не получается получить наследство! Теперь дядя хочет закрыть гештальт.

Информация ложилась ровно, как пазл. Всё сходилось. Не система «ОГО», не ревнивые конкуренты по гильдии. Семейная разборка. Самое грязное и предсказуемое.

— Почему именно ты? Почему не их внутренняя служба? Родовая гвардия? — Катя пристально смотрела ему в глаза, читая микродёргания мышц, вспотевание кожи. Она видела правду ещё до того, как он её произнесёт.

— Потому что… — он замолчал, поняв, что сопротивление бесполезно. — Потому что это вне закона даже по их внутренним понятиям. Кровь на кровь. Если раскроется — скандал. Да и родовая гвардия — больше половины — на стороне покойного брата Савелия. Они не причинят вреда наследнику!

— Хм…

— Намного проще нанять аутсайдера. Меня. Я… я специализируюсь на тихих ликвидациях. Без шума, без следов. Должен был выглядеть как несчастный случай. Падение с высоты, отравление угарным газом в гараже… что-то такое.

Катя медленно отпустила его горло, но её правая рука осталась у виска. Она откинулась на пассажирское сиденье, оценивающе разглядывая «детектива». Страх в его глазах постепенно сменялся тупой покорностью. Он был инструментом. Дорогим и острым, но всего лишь инструментом.

— Сколько тебе заплатили? — спросила она уже из чистого любопытства.

— Десять миллионов… сейчас. Ещё двадцать — по факту.

— Дешёвка, — холодно констатировала Капризова. — Когда должен был быть «несчастный случай»?

— Да давно… Он пропал больше недели назад, когда я его нашёл, и только вчера объявился… Я вёл наблюдение, выявлял паттерны. Сегодня Громов впервые вышел из дома и… ушёл в амбар. Так и не вышел до сих пор!

— Твои действия⁈

— Я планировал подождать… когда он выйдет из амбара, и ночью… убить.

— А скрыть тело?

— Сжечь… нету тела, нет улик.

«Нет слова „нету“…»

— Встань, — приказала она. — Возьми телефон. Позвони Савелию. Скажи, что задание выполнено. Что Громов мёртв. Что ты лично проверил.

Хугарден остолбенел, глядя на неё с немым вопросом.

— Но… он потребует доказательств! Фото, видео…

— Скажи, что труп уничтожил, чтобы не оставлять следов. Скажи, что будешь ждать вторую часть оплаты на офшорный счёт. Если он начнёт давить — напомни ему, что у тебя есть запись вашего первого разговора о заказе. Страховка. Теперь делай.

Её тон не оставлял пространства для дискуссий. Дрожащими руками Хугарден достал одноразовый «мыльница-телефон», набрал номер. Катя слышала оба конца разговора. Голос Савелия Громова был сухим, безэмоциональным, деловитым. Он задал несколько уточняющих вопросов, получил заранее отрепетированные ответы и, слегка помедлив, согласился на перевод денег в течение суток. Ни тени сомнения, ни капли сожаления. Чистая бухгалтерия.

Когда звонок прервался, Катя взяла телефон из его рук и раздавила в ладони одним сжатием, превратив в горсть пластиковой крошки и пепла микросхем.

— Теперь слушай меня внимательно, Хугарден, — сказала она, и её глаза в полумраке салона светились ровным фосфоресцирующим светом хищницы. — А хотя… чего это я⁈ Спи.

Навык, который она активировала следом, заставил наёмника вырубиться. А вот потом…

Катя схватила наёмника за ногу и потащила к амбару, как мешок со щебнем. Тело Хугардена оставляло на раскисшей земле глубокий неаккуратный след — полная противоположность её собственному бесшумному подходу. Ей было плевать. Если кто и увидит, то уже будет поздно.

Она толкнула дверь амбара плечом, и тяжёлые полотнища со скрипом отъехали в стороны. Внутри не было ни старого сена, ни ржавого трактора. Катя замерла на пороге. В центре пустого запылённого пространства зиял разлом.

Он не был дырой в воздухе — это был вертикальный разрыв около двух метров в высоту. Его края переливались, как мыльный пузырь, отливая всеми цветами радуги, а в глубине клубился туман, в котором мелькали неясные тени и всполохи чуждого света.

От него исходила тихая нарастающая вибрация, наполнявшая кости гулом. Катя почувствовала, как у неё зашевелились волосы под капюшоном от статики. Она сбросила наёмника у входа и сделала шаг назад, анализируя угрозу.

«Разлом Путешественника? Это о нём рассказывал Саша⁈ И куда он ведёт?»

Она не решалась подойти ближе. В её арсенале не было навыков для работы с подобными аномалиями.

Она простояла так, может, минуту, а может, десять, не сводя глаз с мерцающего портала, когда в его центре случился всплеск энергии. Из переливающейся пелены вылетело… существо.

Оно приземлилось на пол с кошачьей грацией, отряхнулось, и Катя увидела, что это пёс. Нет, не пёс — нечто, отдалённо напоминающее шпица, но размером с крупного волкодава. Шерсть его была густой и ярко-алой, а глаза светились таким же алым разумным огнём. Существо фыркнуло, огляделось и уставилось на Катю, но не зарычало. Оно казалось скорее любопытным, чем агрессивным.

Вслед за ним из разлома вышел Громов.

Вернее, тот, кто когда-то был Громовым. Фигура в простой порванной одежде, но теперь она сидела на нём иначе, подчёркивая собранную жилистую мощь. Через мгновение одежда начала восстанавливаться. Его лицо, прежде нервное и выразительное, стало каменной маской абсолютного спокойствия. Но глаза… Глаза горели тем же холодным красным светом, что и у пса. Взгляд скользнул по потерявшему сознание наёмнику,