Малолетка 2. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

— Ты сдурел? Я тебе показала, чтобы ты это остановил.

— Чтобы остановить, мне надо, чтобы он полез, — пояснил я.

— А если он не просто полезет? Если он вечером кого-нибудь порежет? Ты вообще понимаешь это, Валер?

— Понимаю лучше, чем ты думаешь. Если я сейчас подниму крик, они сразу поймут, что маляву спалили, и головы в песок повтыкают, чтобы не отсвечивать. Мне это не надо. Мне надо, чтобы Гусь был уверен, что никто ничего не видел. Тогда он сам полезет.

Аня ещё секунду смотрела на меня зло, потом тихо сказала:

— Ненавижу, когда ты говоришь так, будто это всё просто.

— А кто сказал, что просто? — я улыбнулся одними уголками губ.

Аня помолчала, потом стиснула бумажку в пальцах.

— И что, я должна сама это ему обратно сунуть?

— Да.

— Красиво ты устроился.

Она вздохнула, сунула маляву обратно в карман и ушла к раздаче.

От автора:

Орк-аптекарь в Мире Тверди. Новая книга по вселенной Евгения Капбы. https://author.today/work/570306

Глава 11

Выходит, Рыжий все-таки не соврал. Скорее всего, на ночь глядя пацаны пошли за забор уже не просто так, а выполнять распоряжение Бдительного. Бдительный подталкивал Гуся к захвату власти в детдоме. Значит, Гусь за забор пошёл готовиться. Собирать уличных, щупать почву и заодно проверять, как за забором звучит моё имя и звучит ли вообще.

Я вернулся в зал столовой, сел за стол, подвинул к себе миску с кашей, а Игорь, не поднимая глаз, спросил:

— Что там?

Я сначала отломил хлеб, сунул кусок в рот и только потом ответил:

— Вечером будет весело, когда Гусь вернётся.

Он покосился на меня.

— Откуда знаешь?

— Потому что дураков сейчас подогревают снаружи.

Шкет, сидевший напротив, сразу насторожился.

— Кто?

— Потом.

Он поморщился, но промолчал. Молодец. Учился.

После завтрака я вышел из столовой с твёрдым пониманием, что к вечеру в корпусе попробуют качнуть расклад.

У лестницы меня сам поймал Рашпиль. Он шёл навстречу быстро, сунув руки в карманы, и по нему было видно — соображает он в ту же сторону, что и я.

— Гусь ушёл готовиться, — сказал он без всяких заходов.

— Есть такое.

— Думаешь, прямо сегодня рыпнется?

— Думаю, — я вздохнул. — Он уже опоздал, если не сегодня.

Рашпиль перевёл взгляд в сторону ворот.

— Так, может, я сейчас его по тихому выцеплю? Пока не вернулся с понтами.

— Нет, — отрезал я.

— Да чего нет-то? Я его знаю. Пока он там воздухом дышит и собирает себе стаю, можно по-тихому вопрос закрыть. За сараями, на пустыре, где угодно.

— Можно, — сказал я. — А можно и самому там лечь понапрасну.

Рашпиль скривился.

— Я не боюсь.

— Не сомневаюсь.

— Тогда что?

— Тогда сам никуда в одного не лезешь, — отрезал я.

Рашпиль напрягся, ему явно не понравился такой тон.

— Приказывать мне будешь?

— Если надо — буду.

Секунду мы стояли друг напротив друга. Рашпиль первым отвёл взгляд, всё-таки сдержавшись.

— Ну и что ты хочешь? Ждать, пока он сам придёт и начнёт качать?

— Да. И в больничке я тебя видеть не хочу.

Это его чуть притормозило.

— Ладно. Допустим. Но если я его раньше тебя увижу? Я ж, как понимаю, ты пасти адрес пойдёшь?

— Меня жди, без меня они не начнут, — ответил я.

Рашпиль помолчал, потом нехотя кивнул.

— Понял, Валер.

С лестницы в этот момент сбежал Шкет, едва не влетел в нас и сразу почуял, что разговор серьёзный.

— Чего у вас?

— Ничего, — буркнул Рашпиль, до конца всё равно не смирившись с ролью ждуна.

— Собирай наших в штабе, — попросил я.

Когда в сарае собрались пацаны, я не стал заводить их внутрь и провёл короткое совещание на улице, чтобы Шмель по новой не накручивал себя лишний раз.

Я сразу перешёл к делу:

— Слушайте сюда. Гусь с утра сдёрнул за забор — его подогрели со стороны татар. Значит, к вечеру он вернётся уже заряженный и, скорее всего, ночью попытается навести у нас в детдоме смуту. Но! — я поднял палец, подчёркивая важность своих следующих слов. — Нам надо, чтобы он сам начал. Поэтому пока меня не будет — без лишней самодеятельности. Я практически уверен, что в лоб и по светлу он не полезет.

— А ты чего, уходишь? — спросил Очкарик.

— Да, пока Гусь там варится в своём заговоре, я хочу успеть добрать пользу со Шмеля и дожать разведку, — подтвердил я.

— А если таки рыпнется, пока тебя не будет? — спросил Копыто.

Полностью подобное развитие событий я всё же не исключал. Чёрт его знает, что в голове у Гуся. Поэтому соображения в эту сторону у меня были. Другого варианта, кроме как идти на риск, я не видел. Поэтому решил поступить так:

— В детдоме останется вся наша тяжёлая артиллерия. Ты, Копыто, с тобой Игорь и Рашпиль. Втроём вам будет проще, даже без меня. А я пойду за забор со Шкетом.

Шкет почесал затылок.

— То есть у нас к вечеру может быть и снаружи мутно, и внутри?

— То есть у нас к вечеру почти наверняка будет мутно везде, — подмигнул я. — Поэтому сейчас не дёргаемся, а собираем, что можно, пока есть время.

Пацаны услышали, покивали. Очкарик поднял руку, привлекая к себе внимание, прежде чем заговорить. Все повернулись в его сторону.

— Есть вариант, что Гусь не один вернётся? Ну, в смысле, он и так не один, но с посторонними.

— Конечно, — я не стал отрицать.

Вообще нельзя было сбрасывать со счетов ни один из сценариев развития событий. Я понимал, что Бдительный, которому наконец стало известно, что в детдоме запахло жареным, тоже не будет сидеть сложа руки. Теперь он мог потерять авторитет не только теоретически, но и вполне себе практически. Поэтому я не исключал, что он может приставить к Гусю в качестве группы поддержки парочку своих быков. Как минимум тех самых, с которыми он приходил в детдом в тот самый роковой день.

— Думаешь, кого-то взрослого притащит? — спросил Очкарик.

— Не обязательно. Но и исключать я бы не стал, — честно ответил я.

Шкет, видимо, насмотревшись на Очкарика, тоже сначала поднял руку, а потом уже сказал:

— Я уже видел, как Витёк с Рыжим в сушилке шептались, — выпалил он.

— Сколько их? — заинтересовался Рашпиль.

— Пока двое. Но морды у обоих… довольные!

— Понял, принял, — ответил я. — А на точку мы идём когда?

— Сейчас и пойдём, — сказал я и оттолкнулся от стены. — Все свободны. Шкет, через пятнадцать минут жду тебя у ворот, будем выдвигаться.

Разговор был закончен, и ребята начали