Малолетка 2. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

— Ладно, — сказал он. — Союз так союз.

Я коротко сжал его руку и отпустил.

Он откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза на секунду, потом добавил с досадой:

— Мне ещё время нужно. После такого ранения с наскока обратно не встают. Хоть усрись, а телу своё надо.

— Знаю, — сказал я.

Он усмехнулся криво.

— Но потом… Потом я снова буду в строю.

— Хорошо, — кивнул я. — А сейчас мне от тебя надо другое. Постарайся вспомнить по адресу всё, что ещё можешь. Любую мелочь. Чтобы я шёл туда максимально подготовленным.

Шмель нахмурился.

— Когда ты идёшь?

— Прямо сейчас.

— Лучше вечера дождаться.

— Не получится, — ответил я. — Бдительный уже закинул удочку к нашему местному Гусю. К вечеру или ночью тут вполне может начаться попытка переворота. Если я дотяну до темноты, у меня потом сразу два пожара будут: снаружи и внутри. А так я хотя бы один край успею посмотреть до того, как второй рванёт.

Шмель задумался, переваривая информацию, далеко не самую приятную.

— Может, я хоть чем-то помогу? Приведи сюда Гуся. Я с ним побазарю.

Я медленно покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что при всём желании ты сейчас не помощник в таком разговоре, а лишний риск, — ответил я. — Если о тебе здесь кто-то узнает, если Гусь или его шептуны поймут, что у меня в сарае лежит волк, то он уже приведёт взрослых. А мне это сейчас не надо.

Шмель скривился раздражённо — сам понимал, что я прав.

— Да и тебе это не надо, — добавил я. — Чем меньше людей сейчас знают, что ты у нас, тем дольше у нас есть преимущество. Пока для всех ты либо сгинул, либо лежишь где-то в другом месте. И вот так куда удобнее.

Шмель посидел ещё секунду молча, потом кивнул.

— Ладно. Слушай тогда внимательно.

Я чуть придвинулся ближе.

— Дом с улицы выглядит дохло, — начал Шмель. — На то и расчёт. Забор кривой, калитка старая, во дворе вечно грязь и хлам, будто там одни алкаши живут. Но это конкретная ширма. Слева за сараем у них вольеры и псарня. Собаки злые, натасканные, и если полезешь через забор не там, где надо, тебя раньше людей почуют собаки. Так что намотай на ус этот момент. И ещё вольеры открыть могут… Там ребята отмороженные конкретно так.

— Сколько их там обычно?

— По-разному. Двое — это минимум. Один снаружи, будто по хозяйству трётся. Второй внутри. Иногда бывает третий — если ждут движуху.

— Оружие?

Шмель пожал плечами и тут же скривился от боли.

— Без ствола там редко кто сидит. Но наружу его не светят. Если всё тихо, ходят как обычные мужики при псарне. Если что качнётся — тогда уже иначе.

Я кивнул.

— Подъезд к дому один?

— Нормальный — один. Но сзади есть тропа в обход, через кусты и старый пустырь. Это если от ментов сухариться. Машиной там не пройдёшь, а пешком можно. Только если не знаешь, куда смотреть, легко вляпаешься в мусор и сам себя выдашь, потому что вольеры как раз в ту сторону выходят.

Я впитывал действительно ценную информацию, как губка.

— Окна куда выходят? — уточнил я.

— Передние почти всегда грязные и занавешены. Смотреть внутрь бесполезно, они спецом так делают, дабы посторонние мимо проходили. Собачьи бои — штука запрещённая, и боятся ментов… — пояснил Шмель. — Но окна, которые во двор выходят, — там получше. Но там тоже не дураки, Валер. Они возле этих окон считай на постоянке трутся.

Он замолчал, переводя дыхание. Я не торопил.

Потом Шмель добавил:

— И ещё. Если пацана там держат, его, скорее всего, посадят не в доме. Или в сарайке, или в пристройке, где проще быстро вытащить и сунуть в машину. В дом тащат только если уверены, что сидеть долго.

— Понял, — сказал я.

— Так что главное — не лезь в лоб, — повторил Шмель уже в который раз. — Там такие места, где шаг не туда — и всё. Сразу поднимутся.

Я поднялся с ящика.

— Ещё что-нибудь?

— Да. Если всё-таки увидишь, что пацана уже начали двигать — не играй в спасателя один. Понял? Лучше отступи, иначе похоронишь и себя, и дело.

Шмель наконец замолчал и снова откинулся к стене. Вид у него был всё ещё тяжёлый, но он уже не рвался с дивана любой ценой. Похоже, внутри он всё-таки принял для себя этот наш союз.

Я пошёл к двери, потом обернулся.

— В себя приходи, Шмель. Скоро понадобишься.

Он усмехнулся уголком рта.

Я вышел из сарая, прикрыл за собой дверь, заметил у ворот Шкета и пошёл к нему. Не дошёл, правда. Потому что передо мной вырос Фантик — запыхавшийся, с одной расшнурованной кедой и с такой рожей, будто в детдоме начался пожар.

— Там Рыжий уже совсем охренел! — выпалил он.

От автора:

Я снова молод, силен, горяч, и такой же дурак, как прежде. Словил пулю на краю света — и вновь плыву на край света! https://author.today/reader/570739

Глава 12

— Нормально скажи, — потребовал я.

Фантик шумно сглотнул, ткнул большим пальцем себе за спину, в сторону корпуса и двора.

— Соплю за сигами послал. И ещё мелких строит. Говорит, по двое теперь не шастать, Валеру не слушать.

Шкет, уже подошедший к нам, всё слышал и сразу вспыхнул.

— Чё за херня⁈ Он попутал⁈

— А то, — сказал Фантик. — Уже двоих гонял. И ржёт, падла. Типа всё, кончилась ваша музыка.

Я не спешил давать реакцию, понимая всю абсурдность этой ситуации. Ещё перед завтраком Рыжий спалил мне про маляву от Бдительного. А сейчас вдруг ни с того ни с сего стал настолько уверенным в себе, причём ещё до того, как вернулся Гусь.

Объяснение у меня было единственное. В игру вступило послание от Бдительного. Маляву, скорее всего, нашли, и потому, заручившись поддержкой татар, пацаны начали наглеть раньше времени.

Сработало даже раньше, чем я предполагал. Но в остальном всё шло ровно туда, куда и должно было. Оперившись, Рыжий начал пробовать новый порядок на зуб. Не дожидаясь Гуся, потому что если бы тот вернулся и узнал о том, что Рыжий проговорился, пацану был бы кабздец. И оттого он решил сработать на опережение. Психология, мать её, штука тонкая.

И Шкет, и Фантик ждали моей реакции. Я не стал тянуть:

— Пойдём, покажешь.

Фантик, весь перевозбуждённый, повёл меня к месту. Раньше времени дёргать других своих пацанов я не стал, прямо сейчас нам не нужны были полноценные боевые действия.

Когда я увидел Соплю,