Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

Маше нравилась племянница и их взаимодействие, Люси — тоже, хотя девочка и не демонстрировала чрезмерный энтузиазм или эмоциональность, что попаданка только поощряла, считая сдержанность и достоинство лучшей формой поведения в обществе.

* * *

Был один момент, на который попаданка не сразу обратила внимание за всеми прочими, а потом, увлекшись общением, и вовсе «забила»: объяснение собственных знаний и умений, коими не обладала предшественница… Люсинда только единожды отметила её непохожесть на прежнюю тетку Мэри, в остальное же время вела себя так, будто не сомневалась в родственнице: не интересовалась мелочами, не задавала неудобные (для Маши) вопросы, редко, вскользь как-то, вспоминала прошлые неприятные события и ушедших бабку и родителей. Словно не было ничего и никого, словно её жизнь началась только в Литлл-хаусе…

Срабатывала ли у ребенка самозащита в виде ухода от травмирующих воспоминаний или Люси видела и понимала больше, чем показывала — тут даже Мария Васильевна не взялась бы строить предположения… Да и не хотела, если уж на чистоту…

Лазаридис договорилась с собой не «гнать лошадей» и пообещала себе же: если в будущем племянница вдруг поднимет тему очевидных изменений её характера, она выдаст ту же версию перерождения, что и отцу Мэри — сны и сновидения, давшие возможность прожить другую жизнь. А насколько в это поверит Люси…«Ну уж как бог даст, как говорится. Может, и не придется изворачиваться, потому что не станет она спрашивать… Может, наоборот, примет как данность, с её-то способностями. Короче, Склифософский, будет день — будет и пища, чего заранее напрягаться и психовать» — решила попаданка и отодвинула стремные мысли вглубь сознания.

* * *

Гардероб новоявленной обитательнице Литлл-хауса справили быстро, благо, миссис Роуз и Гейл, ставшая признанной мастерицей ателье, приняли в этом живое участие. Мэри ограничилась самым необходимым, считая, что растущей племяннице, проводившей все время в коттедже, много нарядов ни к чему.

Это было продиктовано не только экономией, но и здравым смыслом: Лазаридис сама придерживалась принципов разумного потребления и хотела научить Люси тому же. Вот на белье она не экономила, приучая девочку к ежедневной его смене и объясняя правила личной гигиены женщины.

* * *

Весна уверенной поступью шагала по землям Беркшира, и Мэри/Маша развернула полевые работы на отгороженном участке приусадебного газона, как и планировала, тем более, что это совпадало с желанием племянницы.

Для работ в саду и активного отдыха на природе попаданка, невзирая на недоумение отца и Хизер, заказала у портнихи непривычную для местных одежду: широкие штаны и рубахи до колен. Люси с восторгом приняла обновки: сидеть на грядках в них было удобно, а уж бегать за котом по лужайке и вовсе.

Да, в их доме появился Смоки! Из маленького смешного комочка к лету этот всеобщий любимец превратился в шкодливого, но умного и чистоплотного, желтоглазого гладкошерстного, полностью серого с голубым отливом, очаровательного молодого кота. Маша усматривала в нем черты британца (с грустью вспоминая при этом оставленного где-то Костаса и надеясь, что мурлыка в порядке), разве что морда не такая круглая и надменная.

Смоки был ласков, игрив, особо выделял сквайра и предпочитал проводить время либо у того на коленях, хотя порой рисковал забираться и на плечи хозяину, либо на кушетке в кабинете, где для него специально лежала подушка со стилизованным изображением кошки, пошитая по рисунку Мэри.

Мистер Барнет, поначалу гонявший наглеца с колен и из кабинета, вскоре обнаружил, что присутствие теплого тарахтящего пришельца успокаивает, а поглаживание приятного меха кошака — умиротворяет и расслабляет. Умение Смоки, в моменты работы над документами и размышлений о делах насущных, слушать, не перебивая и одобряя хозяина мурчанием и внимательным взглядом, вообще стало решающим в его пребывании в кабинете хозяина Литлл-хауса.

* * *

Огородик из десятка аккуратных, ограниченных досками, грядок, на которых Мэри и Люси высадили зелень и корнеплоды, предоставленные по просьбе сквайра арендаторами, благодаря уходу девушек радовал дружными всходами и здоровым видом посадок. Прислуга перестала дивиться причудам госпожи, но за огородными успехами обеих леди следила.

Том и Дик, на которых пала участь землекопов и водоносов, не роптали, забавляясь картиной сидящих на маленьких скамеечках мисс в широкополых шляпах и старых башмаках, пропалывающих сорняки или поливающих растения. Энни, получив зелень к столу, убедилась в очередной раз, что их мисс — самая замечательная хозяйка в Пендлитоне.

Маша однажды приготовила салат из молоденького редиса, пряных травок, лука и шпината (или салата, она не поняла), заправила его приготовленным (она, что, не попаданка?) майонезом и подала к жаренным в сухарях свиным отбивным, угостив блюдом всех обитателей Литлл-хауса. Сюрприз удался, а рейтинг Мэри вырос еще на один пункт.

Английский климат в части огородничества очень импонировал Маше: рано открылась почва, не было серьезных заморозков, хватало солнца, тепла и влаги, не было и вредителей. Даже капризные огурцы ее не подвели! Помидоров в первый год не получили в силу отсутствия такого овоща в деревне, а вот капуста выросла, как и репа, морковь, лук, свекла, фасоль, тыква и кабачки. Редис тоже чудом обнаружился, как и редька. В общем, приусадебный участок был отрадой Мэри, любовью Люси и забавой остальных. Да и ладно!

Глава 24

С приходом весны мистер Барнет поддался на неоднократные просьбы дочери научить её ездить верхом и стрелять. Эту просьбу Мэри озвучила как-то за ужином, потом повторила, и сквайр, улыбаясь, сдался и позже хвалил себя: стрелять Мэри научилась быстрее и лучше, чем ездить на лошади (пусть охотничье ружье, штуцер, было ну о-о-очень тяжелым и неудобным, по сравнению с ее прошлым дробовиком ИЖ-58 16 калибра! Однако, не рассказывать же об этой пикантной детали аборигенам?).

Вместе с пробуждением природы в душе вдовца распустились сентиментальность и энтузиазм, чему способствовали присутствие молодых леди и их активность. Теперь прогулки по окрестностям и посещения церкви стали регулярными: общество Пендлитона имело честь лицезреть на каждой воскресной службе похорошевшую мисс Мэри Барнет, поселившуюся внезапно в Литлл-хаусе юную мисс Люсинду Мэйден и довольного жизнью, своим обедом и отпрысками сэра Эбенезера.

Мэри вновь играла гимны и песнопения, поражая слушателей улучшенными музыкальными навыками и новыми композициями. Викарий каждый раз благодарил Господа за ее принадлежность к приходу, потому что фортепианные экзерсисы старой девы привлекали на службу прихожан, ранее посещавших церковь не так часто, как бы ему хотелось.

Скромное и достойное поведение, вежливость и степенность мисс Барнет стерли в памяти горожан ее прежний малоприятный образ,