Книга вины - Кэтрин Чиджи

– Ясно. – Взгляд Джейн скользнул к столу с закусками.

– Монахи в Китае, – продолжал я, – вставляли в раковины устриц миниатюрные фигурки Будды. А когда на них нарастал жемчужный слой, их продавали как природные диковинки.

– Правда?

– Да. И они вовсе не были натуральными.

– Ну почему, были. В некотором смысле.

– У тебя, наверное, культивированный жемчуг, – упорствовал я. – Выращенный с помощью человека. Он гораздо более распространен, а значит, намного дешевле. Или намного дешевле, а значит, гораздо более распространен.

Джейн впервые рассмеялась, гортанно и лукаво, и тогда она понравилась мне больше.

– На самом деле, – сказала она, понизив голос, – все еще хуже. Это псевдожемчуг.

– Псевдо?..

– Вот ты дурак. Означает “фальшивый”. По-гречески.

– А-а.

Я вгляделся в жемчужины, когда они блеснули на свету.

– Я бы никогда не догадался. Люди такие изобретательные, да?

Мимо протанцевали Лоуренс и Карен. Она говорила что-то о прохладе вечеров, о том, что лето, кажется, уже на исходе, а он улыбался ей так, словно никогда не слышал ничего более интересного.

– Уильям, пожалуйста, повыше, – окликнула Дневная мама, и Уильям переместил руку с поясницы Дианы – фактически с ее попы – на талию.

– Ты любишь читать? – спросил я.

– Если там кто-нибудь умирает, то да, – ответила Джейн.

Я не был уверен, что юной леди следует в таком признаваться, но спросил:

– Какой том твой любимый?

– “ИНА – ЛОЖ”. Там есть статья “Инквизиция” – про то, как ведьм сжигали на кострах, есть “Клады” – про пиратские сокровища, которые, по легенде, охраняют мертвецы, а главное, там есть “Краткий обзор карьер”. Я хочу стать архивариусом, и для этого нужен талант воспринимать листы бумаги, пергамента или картона как ценные вещи, а Диана хочет стать манекенщицей, то есть демонстрировать изысканные наряды опытным и придирчивым мужчинам и женщинам. А ты составил свой “Портрет личности”, чтобы понять, кем будешь работать?

– Нет, – ответил я и соврал: я составлял его уже несколько раз. Чувство долга (ты очень добросовестный или равнодушен к обязательствам?). Память (легко выучиваешь новое или многое забываешь?). Незнакомые места (мечтаешь там побывать или боишься и избегаешь их?). Надежда (ты оптимист или пессимист?). Результат мне никогда не нравился.

– Ну, загляни тогда. “ИНА – ЛОЖ”.

Я уже собирался признаться, что не очень люблю “ИНА – ЛОЖ” из-за вырванной страницы, но сдержался: мне было неловко за наш испорченный том.

– “А – ВОЛ” тоже очень интересный, – сказал я. – Там есть беркуты, а они хищники и убивают добычу, есть мумифицированная голова Иеремии Бентама под стеклянным колпаком и даже гобелен из Байё с трупами.

– М-м. Но это же просто вышивка.

– Так битва-то была. Они действительно погибли.

На несколько минут мы замолчали, и я слушал мягкое шуршание наших шагов. Я размышлял, не упомянуть ли о странной книге, которую читала Ночная мама, – о мужчинах, живущих в башне, и о белеющей груди волны, потому что там есть смерть: мать одного из этих мужчин умерла, когда он не помолился за нее на ее смертном одре, и теперь ему снится ее дыхание, веющее сыростью могильного тлена. Но нет, это должно остаться между нами, сказала Ночная мама.

Джейн закрыла глаза.

– Крошечный жемчужный Будда, созданный устрицей, – вспомнила она мои слова. – Только представь. – И тут же, прежде чем я успел ответить, шепнула: – Иногда я мечтаю сбежать.

У меня похолодело в животе, и я чуть не споткнулся о край ковра. Я боялся, что неправильно расслышал. Когда мы отошли в противоположный от Дневной мамы угол комнаты, я спросил:

– Ты о чем?

Она придвинулась ближе, ее дыхание от “бабочки” было сладким и молочным.

– Когда стемнеет, я соберу свои вещи в наволочку и украду деньги на продукты, которые хранятся в жестянке из-под печенья. Потом вылезу из окна прачечной, переберусь через стену – и нет меня.

Я вспомнил, как Уильям спросил, сможем ли мы поймать диких пони. Запрыгнуть им на спины и умчаться прочь.

Джейн смотрела на меня, ожидая ответа.

Я представил, как скачу галопом по пустоши, позволяя пони увезти меня туда, где я никогда не был, где люди могли бы относиться ко мне как к обычному человеку – как к одному из них.

– Но тогда ты не сможешь поехать в Маргейт, – сказал я. – Или попасть в семью. Смотря что получится раньше.

– Я и сама нашла бы дорогу в Маргейт. Я бы срисовала карту Англии из “Книги знаний”.

– Воровать деньги неправильно. Разве вы не говорили об этом на уроке этики?

Утренняя мама писала на доске: Что надо делать, если вы нашли на улице кошелек? Как поступает большинство людей? Что бы сделали вы?

– Это не всегда неправильно, – возразила Джейн. – Например, если это нужно, чтобы спасти чью-то жизнь.

Уильям и Диана перестали танцевать. Диана расчесывала сыпь на запястье. На ее коже выступили крошечные кровавые точки.

– Однажды у меня тоже была такая сыпь, – сказал я Джейн. – По всей груди и спине. Доктор Роуч прописал мне какой-то крем, но это не помогло, поэтому Утренняя мама дала мне вилку из набора для салата, чтобы я мог чесать те места, до которых не получается дотянуться.

– А чем же вы салат накладывали? – спросила Джейн.

– Руками.

– Что?

– Щипцами.

– А.

– Мы же не животные.

– Ну да.

– Сыпь у меня была всего несколько месяцев, – сказал я. – А теперь бессонница и небольшая слабость. А у тебя?

– Сейчас кровь часто идет из носа.

– У нас такого не было.

– Может, еще будет.

– Да. Никогда не знаешь, как поведет себя Зараза.

Она искоса посмотрела на меня со странным выражением на лице, как будто я сказал что-то удивительное.

– Ты еще не понял? – прошептала она.

– Понял что?

Но тут музыка смолкла, и Дневная мама объявила, что мы должны поменяться партнерами. Джейн пошла к Уильяму, Диана – к Лоуренсу, а Карен – ко мне, вскоре Ричард Клайдерман снова заиграл, и Карен заговорила о прохладе вечеров и о том, что лето, кажется, уже на исходе. Я кивал, но на самом деле не слушал. На рукаве Уильяма осталась кровь с запястья Дианы. Раскрывшиеся розы на каминной полке показывали свои паутинные тычинки. Понял что?

Когда музыка закончилась, Уильям спросил, можно ли выйти с юными леди в сад.

– Думаю, это было бы неплохо, – решила Дневная мама. – Сегодня прекрасная погода.

– Правда, по вечерам стало немного прохладнее, – сказала Карен.

– Верно, дорогая. Ну что ж, идите. И помните о хороших манерах, мальчики.

Она последовала за нами по коридору, но свернула в библиотеку, где взяла с полки “Книгу вины”, и я знал, что она запишет Уильяма за его слова о том, что Карен