Книга вины - Кэтрин Чиджи

половиц, – и фотограф расставил мальчиков на скрипучей лестнице. Бордовая дорожка под ногами министра была вытоптанной и потертой, а огромные старинные зеркала на обшитых панелями стенах поблескивали, как угри. Винсент коснулся крыльев резного зверя на столбе у подножия лестницы – дракона, что ли? Министр прищурилась, чтобы разглядеть девиз, выгравированный на его груди.

– Не могли бы вы встать на нижнюю ступеньку, прямо перед мальчиками? – обратился к ней фотограф. – Отлично. И все улыбаются… раз, два, три… Улыбаются, да? И выглядят естественно. Может, кто-нибудь из вас положит руку на плечо министра? Мы же не против, госпожа министр? Выглядим естественно, улыбаемся, улыбаемся… хм. Ладно, попробуем иначе. Все скажите “сыр” пять раз.

– Сыр, сыр, сыр, сыр, сыр, – повторяли мальчики, а министр стояла, жалея, что у нее нет никакого подходящего реквизита в руках – ни перчаток, ни зонтика.

Она видела свое отражение в одном из мутных зеркал: короткие темно-русые волосы облепили голову, сумочка некрасиво свисает с ремешка, бесформенная и бесполезная. Вот премьер-министр всегда выглядит роскошно, со своими безупречно белыми манжетами и скользящими шарфами, с гладкими каштановыми волосами, уложенными “в ракушку”. Возможно, стоит отпустить волосы.

– А теперь скажите-ка мне, что пьет корова? – спросил фотограф.

– Воду, – ответила министр.

Он свирепо посмотрел на нее.

– Верно, но это же вопрос с подвохом, понимаете? Большинство людей говорят “молоко”. А потом я рассказываю, что коровы пьют воду, все смеются, и я делаю несколько удачных снимков.

– Телята пьют молоко, – заметил Винсент. – Это маленькие коровы.

– Спасибо, приятель, – сказал фотограф. – Ладно, давайте выйдем в сад и сделаем еще несколько портретов. Подышим свежим воздухом, хорошо? Румяные щеки и все такое.

– Я хотела спросить, – встряла воспитательница. – Как думаете, можно мне сфотографироваться с мальчиками? Раз уж наши пути скоро разойдутся?

– Ну да, почему бы и нет. Если вы встанете…

Но она уже встала между Винсентом и Лоуренсом, приобняв их за талии, они положили руки ей на спину, и все четверо засияли улыбками.

* * *

Когда остальные направились к выходу, Винсент задержался у подножия лестницы.

– Я кое-что сделал для вас, – прошептал он, ловя министра за рукав.

– Да? – сказала она.

Он притворился, что завязывает шнурок, ожидая, пока все уйдут. Потом достал крошечный сверток из коричневой бумаги и вложил ей в руку.

– Мне посмотреть сейчас? – спросила она.

Он торопливо глянул в открытую дверь.

– Если хотите.

Она вытряхнула на ладонь маленький гладкий предмет – кусочек бледно-зеленого мыла длиной около двух дюймов. На нем была вырезана девочка, стоящая на цыпочках и дующая на пушистый одуванчик, ее длинное платье и длинные волосы развевались на ветру.

– Это ты сделал? – спросила министр.

– Да. Это камея.

– Я вижу. Ты большой молодец.

– Я никому не рассказывал, потому что это пустая трата мыла. Мне пришлось очень много срезать. А мы не должны ничего тратить зря.

– Это не пустая трата мыла. Это красиво.

Он покраснел и опустил голову.

– И я не смог сделать ее волосы темнее, потому что мыло везде одинаково зеленое, но я углубил надрезы между прядями, и из-за теней они кажутся более темными.

– И правда, отличная идея. А кто эта девочка?

– Не знаю. Никто.

– Это самый приятный подарок, который я получала за долгое время. Спасибо.

Он коротко улыбнулся.

– А что гласит девиз? – спросила она, разглядывая столб лестницы.

– Vérité Sans Peur.

– Vérité Sans Peur, – повторила она, следуя за словами на вырезанном свитке. – Истина без страха.

– О, – сказал Винсент. – Мы не знали, как это переводится.

– Это дракон?

– Грифон – мифическое существо, наполовину орел, наполовину лев, и считается, что он охраняет спрятанные сокровища. Мы прикасаемся к его крыльям на удачу.

– И помогает?

– Не знаю. Как это проверить?

Она уже собиралась направиться в сад, когда он снова схватил ее за рукав.

– Почему Джейн это сказала? Про лекарства, от которых мы болеем?

Убирая мыльную камею в свою бесформенную сумочку, она чувствовала на себе его взгляд.

– Люди всякое говорят, – произнесла она. – Я уверена, что беспокоиться не о чем. Похоже на неудачную шутку.

– Это было не очень смешно.

– С неудачными шутками всегда так. Моя мать часто говорит вещи, которые кажутся ей смешными, но никто не смеется.

Я так понимаю, Сильвия, ты уже забыла, как выглядит салат.

– Как шутки фотографа?

– Точно! Да, именно такие.

– Они тоже не были смешными.

– Вот видишь?

– Да, я понимаю.

* * *

На обратном пути в Лондон она размышляла, что могла бы сказать ему вместо этого, какой другой ответ могла бы дать, но ничего не приходило в голову. Она достала его подарок и стала рассматривать в серебристом свете, проникавшем сквозь окно машины. Как тонко он вырезал каждую деталь, вплоть до опущенных ресниц девочки, до подъема ее босых ступней. Она была похожа на лесную фею с растрепанными волосами и бледно-зеленой кожей, и одуванчик разлетался на части от ее дыхания. Министр заметила, что Эванс наблюдает за ней в зеркало заднего вида, и убрала мыло обратно в сумку. Однако она продолжала ощущать его сосновый аромат, и вокруг смыкались темные деревья с пушистыми ветвями, пропитанными смолой. Что-то шуршало в подлеске, невидимое, но не страшное, и она могла лечь на мягкие пахучие иголки и мечтать сколько угодно, и никто бы ее не нашел.

Винсент

Когда Уильям начал кричать, я зажег прикроватную лампу и откинул одеяло, чтобы подойти к нему, но Ночная мама уже вбежала в комнату.

– Тише, тише! – зашептала она, тормоша его, чтобы разбудить, и он открыл глаза и в ужасе уставился на нее, все еще не до конца вынырнув из своего кошмара.

Он дышал быстро и прерывисто. Ночная мама подняла с пола его подушку, и на какое-то невозможное мгновение мне показалось, что сейчас она его задушит этой подушкой. Потом она присела на край кровати. “Книги снов” при ней не было.

– Что тебе снилось? – спросила она и только мрачно кивнула, когда Уильям сказал, что это снова была девочка, нож и кровь.

Лоуренс уже сел на кровати.

– Худая девочка с длинными черными волосами? Которая бежит между деревьями?

– Да.

Уильям выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

– Когда она мне снится, нет ни крови, ни ножа, – сказал Лоуренс Ночной маме. – Она все время оборачивается через плечо и смеется, и я нарвал ей букетик колокольчиков.

– Заткнись, – не выдержал я, и лицо Лоуренса вытянулось. Я не хотел грубить, но я видел, в каком состоянии Уильям.

Ночная мама погладила его по волосам:

– Все в порядке. Это было не