Забытые из Астролуны - Лора Драгелос

же она больше не могла его терпеть… Расставшись с отцом Сью, Кристина поступала по единому сценарию: ни с того ни с сего вдруг бросала своих любовников. Каждый раз она клялась себе, что Пол, Питер или Эндрю – тот самый, единственный, но через несколько недель уже встречалась с другим.

– Что, чёрт возьми, со мной не так?

На подсознательном уровне она знала ответ. Причина скрывалась в её воспитании, а именно – в неуверенности в себе. В том проклятом поместье, затерянном в глуши, мать с утра до ночи надоедала ей своими безумными теориями. Виктория Эшвуд твёрдо верила в возвращение магии. До определённого возраста Кристина тоже была в этом убеждена. Но все закончилось подростковым бунтом, когда она ощутила жадно пожиравшую её потребность быть любимой за то, какая она есть, а не потому что она потомок древнего рода. Достигнув совершеннолетия, Кристина тут же покинула дом. До встречи с Колином девушка перебивалась случайными заработками и знакомилась с плохими парнями.

Колин Грин был хорошим, пусть немного наивным, но он обещал сделать её счастливой. Долгие годы Кристина воображала, что замужняя жизнь наполнит её жизнь новым смыслом. До тех пор пока наконец не осознала… Слишком много сердечных ран, слишком много душевной боли не могли удовлетворить её требования. Она, кто в юности страдал от недостатка любви, оказалась неспособной дарить её. Словно её подсознание заслонилось щитом, барьером, который мешал испытывать искренние чувства.

Сложнее всего было с дочерью. Когда Кристина смотрела на этого младенца с огромными блестящими глазами, она не чувствовала ничего. У неё не было никакого желания быть матерью, нести ответственность за другого, когда она сама с трудом понимала себя. Первые месяцы она ненавидела этого ребёнка; корила его за его существование, за то, что он внёс в её повседневную жизнь хлопоты, крики и слёзы. Малышка Сью много плакала, боялась темноты, её мучили кошмары. Всё это сильно раздражало Кристину. До тех пор, пока она не пришла к компромиссу. Компромиссу между прошлым и будущим Сью. Ребёнок нуждался в семье. Её мать Виктория умерла от болезни и больше не могла ни осуждать свою дочь, ни промывать мозги внучке. И тогда Кристина постучалась в двери клана Эшвудов. Это был правильный поступок. Это было лучшим решением. Дать Сью то, чего Кристина никогда не смогла бы ей предложить. Если повезёт, дочь не пойдёт по её пути; не превратится в такую же ледышку, не способную на любовь и доверие.

Домашний телефон замигал красным огоньком. Кто-то оставил сообщение на автоответчике. Вздохнув, Кристина заставила себя подняться с дивана и нажать на кнопку. Знакомый голос разорвал утреннюю тишину.

– Кристина, всё в порядке, не волнуйся… – торопливо заговорила тётушка Опаль. – Я просто хотела сообщить тебе, что Бартоломью в поместье. Мы не знаем, как долго он пробудет, но, думаю, тебе известна причина его приезда… Мы сделаем всё возможное, чтобы защитить Сью.

Кристина прикусила губу. Она хорошо знала дядю. Он был фанатичнее, чем сама Виктория Эшвуд.

* * *

Сью, воспользовавшись тем же путём, вернулась в комнату, держа в руках ворох старых документов. Взволнованная открытиями, она устроилась на кровати, чтобы при свете прикроватной лампы попытаться расшифровать крошечные символы. Её тётушки скрывали какую-то тайну, мистерию, которая окружала клан Эшвудов. Сью чувствовала, что ответ здесь, в этой массе бумаг. Прищурившись, она склонилась над одним из пожелтевших листов. Это было письмо от 12 апреля 1871 года.

«Дядя Дориан, вы всегда были добры ко мне. Я пишу, чтобы просить совета. Ситуация выходит из-под контроля, я уже не ребёнок, но все ещё не женщина, чтобы чувствовать себя уверенно в сердце клана. Мои родители будут потрясены этой новостью, они не узнают свою Фрину, и все же я отказываюсь следовать по пути, который они для меня избрали. Мой кузен Джейкоб не похож на того человека, каким был раньше: его мудрость превратилась в сумасшествие. За красивыми словами я замечаю нечто большее, чем просто планы на абсолютную власть и величие. Он фанатик, который приведёт нас к гибели… Смилуйтесь, дядя, вмешайтесь! Объясните им, что ещё возможно договориться с другой стороной и что мы не должны доводить до… Я встречалась с одним из них, это здравомыслящий человек, с которым возможно найти общий язык. Но только если мы готовы протянуть руку.

Ваша Фрина.

P.S.: надеюсь, ваши сферы воспоминаний целы. Мечтаю вновь прожить те летние дни, наши прогулки в лесу, когда я была молода и беззаботна».

Голова Сью шла кругом. Какая другая сторона? И что означают эти сферы воспоминаний? Сферы… Девочка вдруг соскочила с места. Стеклянные шары из сундука? Неужели их имела в виду Фрина Эшвуд? Сью вынула их из кармана и начала лихорадочно рассматривать. Но сколько она ни всматривалась в них, в очках и без, никаких следов магии не заметила. «В конце концов, – подумала девочка, – высшая сила исчезла, остались её отголоски. В эпоху Золотого века эти предметы ещё могли обладать волшебным даром, но в конце концов утратили его».

Сью листала бумаги. В течение двух часов она читала другие письма Фрины, адресованные её дяде Дориану, но ни одно из них не было таким же важным. В них она рассказывала о своих делах, родителях, которые создавали сказочный декор из мыльных пузырей, о поместье, где тётя Каталина щелчком пальцев умела вызывать дожди. С каждым письмом Сью узнавала её всё лучше – даже всё ещё сомневаясь, действительно ли это бабушка Фрина. Она всё больше погружалась в прошлое, в полную тайн эпоху, где всё просто дышало магией.

– Фрина Эшвуд, – прошептала Сью, – рада познакомиться…

* * *

– Репетируете танцевальный номер? – усмехнулся Бальтазар.

У сидящего напротив него Алистера Шеффилда тряслись колени. Капитан сдержал слово и с наступлением ночи сопроводил их в полицейский участок на ковре-самолёте. Они приземлились на крышу, и, судя по выражению лица адвоката, факт нарушения закона страшил его больше, чем полёт.

– Я был бы признателен, если бы на этот раз вы воздержались от падения, – насмехался над ним Бальтазар. – А если ваша туча прекратит грохотать, станет ещё лучше… Ну же, поторопитесь!

Холли поспешила за ними. Черепица была скользкой. Они осторожно приблизились к слуховому окну[6]. Капитан ударом ноги вышиб стекло. Алистер, главным образом из-за крепкой руки на своём плече, был вынужден подчиниться и войти в здание. Холли почти что ворвалась внутрь, запутавшись в подъюбнике. Они оказались в комнате, забитой документами. Вероятно, это помещение использовалось как архив.

– Вам известно, на