Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

— Силён! — с некоторым восхищением сказал мне в спину Селифан.

Наталья пришла сразу же после меня. Мы сели на кухне за стол друг напротив друга.

На столе появилась «чекушка» водки, черный хлеб, два стакана и чашка маринованных груздей. Евсеич к нам присоединяться не стал.

— Помянем? — предложил я, разливая водку по стаканам. Наталья взяла стакан, повертела в руках, кивнула, сказала:

— Чтоб её душа обрела покой!

И в два глотка опорожнила стакан, при этом даже не закашлялась. Закусила хлебом, наколола на вилку два гриба, зажевала.

— Ну, и что мне теперь делать? — она посмотрела на меня. — Кто меня дальше учить будет? Кончилось всё, получается?

— Вещи разбери! — посоветовал я. — Что тебе Цветана в чемоданчике оставила. И к ней в дом не вздумай переезжать!

— Ты с ней говорил? — спросила Наталья.

— Говорил, — подтвердил я. — Поэтому всё сделал именно так, как она сказала.

Наталья потерянно кивнула головой.

— Я к себе, — не глядя на меня, буркнула она, вставая из-за стола.

Я тоже ушел к себе в комнату, попросив Евсеича меня не беспокоить и никого ко мне не пускать.

— Медитировать буду! — пояснил я.

Глава 15

Глава 15

Кочары.

Проклятье ведьмы

Март 1982 года

На этот раз в Астрале я оказался в абсолютно пустой комнате. Герис отсутствовал.

Я привычно прогнал по организму «живую» и «мертвую» силу. «Вызвал» стол, стул. Записал происшедшие события в книгу-дневник. Попытался представить себя в библиотеке. Безуспешно.

— Не получается?

Я обернулся. Сзади, естественно, совершенно бесшумно появился наставник.

— Хочешь позаниматься? — усмехнулся он. — Сначала разберись с подарком от старухи!

— Каким подарком? — не понял я.

Он указал на стену, на которой мгновенно появилось зеркало:

— Смотри!

В моём магическом ядре, которое, как я отметил с некоторым удовольствием, уже было размером с небольшой арбузик, чернели несколько пятен, небольших, каждая едва с копеечную монету.

— Это и называется ведьмино проклятье, — сообщил Герис. — Видимо, это и передаётся вместе с даром при смерти. Понял?

— А как от него избавиться? — сразу озадачился я.

Герис поморщился, недовольно вздохнул:

— Иногда я начинаю сомневаться в наличии у тебя мозгов! Что такое проклятье?

У него в руке появился хлыст.

— Проклятье это разбалансировка организма, — поспешно ответил я. — Вызванная магическим вмешательством, чаще всего некроэнергией.

— Делай вывод! — потребовал наставник, слегка помахивая хлыстом.

— Надо прогнать аналогичную магическую энергию по местам разбалансировки организма, — ответил я.

— Занимайся! — Герис пожал плечами.

— А…

Я хотел спросить, как. Я еще ни разу не убирал проклятье из магического ядра. Вопрос задать не успел, Герис больно приложил меня хлыстом по плечу, потом по второму.

— Ай! Всё, всё! Я понял! — уж очень болезненными были аргументы у наставника.

«Мертвое — мертвым, живое — живым!» — этот принцип Герис мне вдолбил на всю жизнь. Я вывел «щупальце» некроэнергии через канал из тела, коснулся им магического ядра.

Герис недовольно цокнул языком:

— А если проще? Ты точно тупой!

Я замер, ожидая удара. Но одно чернеющее пятно пропало! Через минуту к моему облегчению пропало и другое, затем третье, четвертое.

Хлыст в руке наставника пропал. Он подошел ко мне и ткнул меня пальцем в лоб:

— Твое магическое ядро состоит из некроэнергии и живой силы! Проявления разбалансировки находились на поверхности ядра! Достаточно было вывести некроэнергию наружу, а «живую» силу в этот момент загнать внутрь ядра! Что тут непонятного? Так трудно немного подумать?

Герис успокоился. Характер у него был взрывной: быстро возбуждался и также мгновенно успокаивался.

— Зато теперь ты получил от ведьмы её магическую силу, — сообщил он. — Если приглядишься к ядру, определишь появление нового цвета.

— У нас этой силой владели шаманы, — добавил он несколько угрюмым тоном. — Те самые, которые нас победили. По одной из теорий шаманы могли управлять элементалями. В этом, собственно, и принципиальное различие нашей магии от их колдовства.

— Так, что у тебя есть еще одно направление для экспериментов, — Герис криво усмехнулся. За ним появилось удобное кресло,в которое он не замедлил сесть.

— Завидую я тебе, — сообщил он. — У тебя такие способности, которых у наших адептов никогда не было: склонности к трём видам магии, способность мгновенно запоминать конструкты, да еще и шаманскую силу получил.

Я присел за учебный стол.

— Практически во всём, благодаря тебе, наставник, — совершенно искренне заметил я.

— Я горжусь тем, что я смог сделать из тебя, — самодовольно кивнул Герис и добавил. — Если б в своё время мы об этом знали. Кто знает, может, империя существовала бы и сейчас.

— А сейчас мы перейдем к изучению магии Разума, — продолжил он, — к разделу работы с душами. Чтобы полноценно работать с душой, тебе необходимо зайти в Астрал. Ты будешь учиться работать с душой напрямую…

* * *

Лесник объявился на следующий день.

— Почему мне не сообщили? — с обидой поинтересовался он, усаживаясь за стол напротив.

Я пожал плечами. Мне казалось, что важнее было бы на тот момент закончить с похоронами, а не собирать знакомых на прощание и поминки.

— Жаль, не смог проститься! — буркнул он. — Очень жаль.

Странно, почему-то мне казалось, что после того случая с Селифаном, и лесник, и оборотень должны были относиться к ведьме враждебно. А тут совсем наоборот. Воистину неисповедимы пути господни!

— Чай? Кофе? — предложил я. Сам с утра заварил кофе. Наталья почему-то отказалась позавтракать. Она после смерти Цветаны вообще из комнаты выходила только по нужде, ни обедать, ни ужинать, а теперь и завтракать не захотела.

— Налей чаю, — согласился лесник. Я поставил перед ним бокал, сахарницу, выставил нарезанный белый хлеб и масленку. Макарыч любил пить чай с бутербродами. И на этот раз он от своей привычки не отошел.

Как только бокал опустел, он поинтересовался:

— В лес ходил?

Я отрицательно мотнул головой:

— Туда сейчас не зайдешь ни на лыжах, ни пешком. Снег стаивает.

— Правильно, и не ходи! — кивнул лесник. — Кикиморы проснулись. Голодные, злые. А Еремеич только недели через две встанет. Унять их некому.

Я ухмыльнулся. В своё