Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

время Еремеич мне кикимору так и не показал. Отказался, после того, как я лешего развеял. Сходить посмотреть что ли? Впрочем, я еще с душой Цветаны не пообщался, хотя вчера Герис научил, как это делается без визита в Астрал.

Макарыч молчал, видимо, исчерпал все темы для разговора, наконец не выдержал, перешел к главному:

— Ты сможешь еще карандашами помочь?

— Куда ты их деваешь? — удивился я. — С месяц назад я тебе пачку отдал!

— Куда, куда? В больницу отдал, — с некоторой обидой в голосе ответил Макарыч. — Думаешь, сам что ли пользую?

Его аура подтвердила, что он не соврал.

— А в больнице что, таблетки кончились, если они там на мои карандаши перешли? — скептически спросил я. — Не нравится мне всё это.

Я помолчал, но чтобы не обижать приятеля сказал:

— Всё равно пока не могу. У меня заготовок сейчас нет. Да и не занимался я ими. Другие дела были. Ты это…

Я задумался, предложил:

— В общем, если хочешь, чтобы я карандаши делал, заготовки мне давай и использованные половинки возвращай. А то до меня слухи стали доходить, что ими торговать стали!

Макарыч взвился:

— Да ты что? Я никому…

— Может, ты и никому, — отрезал я. — А тот, которому ты отдал, «он и кому»… И не верить этим людям у меня оснований нет.

— Да я только Маше дал восемь штук, — развел руками Макарыч и поправился. — Марии Кирилловне в Коршевскую участковую больницу, два Игнатьичу в Кутятинскую районку. Ты ж знаешь, Игнатьич как за детишек переживает!

— Макарыч, — настоятельно попросил я. — Я тебе уже сказал: принеси мне обломки. Просто попроси Марию Кирилловну и Семена Игнатьевича вернуть то, что осталось. Ладно?

Лесник внимательно посмотрел мне в глаза, усмехнулся, покачал головой:

— Что-то ты темнишь, Антон! Ей-богу, темнишь!

— Макарыч! — укоризненно ответил я.

— Вообще-то Машку я предупреждал, чтоб никому постороннему не передавала, а только больным, и чтоб они использовали их в её присутствии, — задумчиво заметил Макарыч. — Игнатьич и так знает.

— Только он с головой не всегда дружит, — хохотнул я.

— Старенький стал, — без тени улыбки сказал Макарыч. — Там, на улице, возле твоего забора ведьмин кот кругами ходит. Видел?

— Видел, — подтвердил я. Чёрный котяра после смерти хозяйки и не думал никуда пропадать. Во двор он заходить не рисковал. Тут и Евсеич, и Кузька настороже были. Кот сидел либо возле калитки снаружи, либо на дереве и всё время таращился на меня, вгоняя меня и остальных окружающих в лёгкое недоумение. Что с ним делать, я представления не имел.

— Ты не вздумай его убивать, — предостерег Макарыч. — Его просто так не убьёшь…

— Да мне Селифан уже говорил, — поморщился я.

— Я его с собой в город заберу! — заявила Наталья, выходя из своей комнаты. — Сейчас я его приманю!

Она направилась на улицу. Мы встали и пошли вслед за ней. Однако её ждало разочарование. Кот напрочь отказался подходить к ней, несмотря на все её «кис-кис-кис!». Наталья обиженно развернулась и ушла в дом.

— Вот так, — подытожил лесник. — Ладно, пойду я.

Мы пожали друг другу руки.

— Насчет карандашей я тогда послезавтра подъеду, хорошо?

— Подъезжай, — согласился я. — Обломки и заготовки с тебя!

Стоило мне выйти за пределы двора, чтоб проводить Макарыча, как кот с опаской направился ко мне. Глядя на него, лесник покачал головой.

— Он к тебе, получается, подмазывается?

Я махнул рукой и спросил:

— Ты вокруг что ли ехал?

— Ну, меня-то Еремеич не любит, как тебя, — засмеялся лесник.

— Ладно, — я залез к нему в кабину, — поедем, я тебе короткую дорожку открою.

Мы проехали метров пятьдесят, до окраины деревни, где начинался лес. Я вышел, сказал заклинание. Деревья словно расступились, показывая дорогу. «Уазик» покатил вглубь леса, я направился к дому.

На полпути меня перехватил ведьмин кот. Он встал на тропинке, загородив мне дорогу. С минуту мы стояли друг напротив друга, глядя глаза в глаза. Он не выдержал первым, мявкнул что-то чисто по-кошачьи и отскочил в сторону. И вовремя отскочил, словно почувствовал моё возникшее желание дать ему хорошего пинка. Тем не менее кот шел за мной до самой калитки. Я развернулся к нему, присел на корточки прямо перед ним:

— Что тебе надо?

Котяра посмотрел своими желто-оранжевыми глазищами на меня, мявкнул опять, как мне показалось, жалобно, осторожно сделал шаг и мягко ткнулся лбом в колено. Моя рука невольно потянулась к его голове, пару раз прошлась от макушки по хребту до хвоста. Кот довольно мурлыкнул и сразу же отпрянул, поднял голову и снова уставился на меня.

— Так чего же ты хочешь, шерстяной? — засмеялся я.

Глава 16

Глава 16

Кочары

Допрос Цветаны.

Спрашивается, зачем мне нужен еще и шерстяной?

Март 1982 года

Наталья вроде успокоилась. Мы с ней еще раз объяснились, поговорили. Я рассказал про последнюю волю Цветаны, про её запрет брать что-то из избы под страхом посмертного проклятья, про неудачно сожженную в печке куклу, про проделки шерстяного.

— Так вот почему у тебя в ауре появились новые цвета, — воскликнула она, — которые я у тёть Цветаны видела!

И повинилась:

— Я поначалу подумала, что ты её силу решил себе забрать, а мне не отдавать. Обидно стало. Прости, Антон!

Она рассказала, что в чемоданчике, оставленном ей ведьмой, обнаружился дневник с рабочими записями, рецептами зелий, заклинаниями и наблюдениями. В этой связи Наталья в ближайшее время планирует заниматься самообразованием.

— А там видно будет! — сказала она. — Я у тебя пока поживу, хорошо?

Она просительно улыбнулась:

— Не выгонишь?

— Глупости говоришь, Наташ! — ответил я. — Я всё-таки надеюсь, что через некоторое время мы станем полноценной семьей.

Хотя в этом я уже начал сомневаться.

* * *

С душой Цветаны я пообщался на третий день после её смерти.

Привычно закрылся в комнате, наказав Евсеичу решительнейшим образом пресекать любые попытки вторжения в помещение. Я объяснил домовому, чем мне грозит любое вмешательство в моё состояние во время медитации.

Сначала я вошел в Астрал, ожидая увидеть Гериса. Его опять не было. Зато