Интерференция - Сью Бёрк

месте, где приземлимся: о климате, основной растительности и даже населении. Однако все это только подстегнуло наше желание узнать больше. Сейчас, вопреки немалой опасности для себя, мы сделаем то, чего прежде никто не делал, и сделаем это ради того, чтобы расширить границы человечества».

Или я мог бы сказать вот что: «Мы отправляемся на смерть. Мы погибнем из-за недоедания, бунтов, убийств и безумия – иными словами, мы станем жертвами Земли и той злобы, что в форме человека отправили с нами, чтобы нас уничтожить. Или же мы выстоим: я сделаю все, чтобы так и было».

Техники начали последние процедуры. Я зашел в салон второго конвертоплана и повторил ту же прозаичную речь, а потом занял свое место. Поллукс прожигал меня взглядом.

Полет состоял из двух часов скуки. Я сидел, пристегнувшись к креслу, а сила тяжести медленно и неравномерно росла, как и моя жажда. Я понемногу пил воду и еще раз обдумывал наш официальный план. Мы посадим оба конвертоплана в километре от города на поле (как мы надеялись, уже убранном). Мы рассчитываем на то, что обитатели, предупрежденные появлением наших аппаратов, выйдут нас встречать. Возможно, весь город сбежится. Однако очень многое может пойти не так. Мы можем разбиться, можем приземлиться не там, где нужно, можем показаться интервентами, можем подвергнуться нападению местной фауны, можем рассориться, взбунтоваться или разделиться под влиянием Поллукса… Наконец мой ингибитор тревожности подействовал.

Несомненно, Поллукс тоже боролся со своими тревогами. Нашим страхам вскоре предстояло сразиться. Его личный канал был закрыт – по крайней мере для меня, – тогда как мой оставался открытым. Мне пришло немало взволнованных вопросов: ученые и техники пытались предсказать, что будет дальше.

Когда Дж. П. Рашид отправился вниз по течению, он четко знал, что найдет и что ему потребуется. С нами все было не так. Мы этого не знали. Рашиду встретились цивилизованные поселения, однако между ними он часто подвергался нападению бандитов. В колонии людей тоже могут быть отколовшиеся беззаконные группировки…

Моя терапия подсказала мне наблюдать за картинкой, проецируемой из кабины пилотов, и наслаждаться видами этой прекрасной планеты. Постепенно снижаясь, мы попали в зону пышного леса, окруженного с трех сторон горами, а на юге граничащего с уникальными красными равнинами… Ближе, ближе… и вот уже винты стали вращаться с сильным шумом.

– Сели! – объявил пилот, хотя я ничего не почувствовал.

Пока он проверял какие-то показатели, я слушал рев садящегося второго конвертоплана. Я встал, чуть пошатнувшись от первой встречи с гравитацией, а потом через плечо пилота впервые прямо посмотрел на планету.

Растительность оказалась именно такой, как мы ожидали: фермерские поля, разделенные полосами деревьев, в основном безлистных из-за зимнего времени. Солнце ярко светило, и все казалось очень привлекательным почти по-земному. Что еще важнее, в нашу сторону бежали несколько людей и вьючных животных с большими переметными корзинами.

Хаус и Карола уже отстегнули страховку и готовились выйти вместе со мной: только мы втроем на случай враждебных действий. Мой гермокостюм внезапно перестал обеспечивать мне достаточно тепла и своевременно отсасывать пот.

Я посмотрел на Поллукса. Похоже, он оцепенел. Однако, прежде чем начинать конфронтацию с ним, я должен был исполнить свои обязанности.

– Дай-ка посмотреть, – сказал Хаус, пробираясь между грудами багажа, чтобы выглянуть через окно пилота. – При них сельскохозяйственные орудия. Ими можно ранить. Пара копий. И посмотрите на этих животных! Гигантские насекомые! Притом уродливые. Они быстрые, слишком быстрые!

Тем не менее он не переставал улыбаться.

Туземцы приблизились, и я тоже рассмотрел этих животных: четыре тонкие лапы, две худых руки, рваная попона на длинном грудном отделе и длинная тупоконечная голова, похожая на кабачок с глазами насекомого. Однако уродливость – понятие субъективное. Я постарался думать о них как об инопланетных существах.

Карола поспешила присоединиться к нам у окна. Как и Хаус, она улыбалась.

– Четыре человека, четверо животных. Трое мужчин, одна женщина.

– Что они говорят? – спросил я.

– Не знаю, но похоже на приветствие. Они улыбаются и машут. Можно услышать звуки с улицы?

– Увы, – ответил пилот. – На этой модели нельзя.

– Они ближе не подходят, – отметил Хаус. – Они невысокие и массивные.

Он одернул куртку, под которой скрывалось разнообразное оружие. Защитит ли наш костюм от копий? От этих животных? Мой подавитель тревоги продолжал действовать. Хаус смотрел в окно, постукивая пальцами по бедру. Карола сдвинулась на несколько шагов, чтобы изменить угол обзора, и застыла неподвижно: я уже знал, что у нее это означает нервозность. Я посмотрел назад. В салоне все были поглощены передаваемым по их каналам видом. Следующий шаг будет означать успех или провал.

– Идем! – скомандовал я, и на меня все обернулись.

Пилот встал, поспешно прошел к двери, убрал какие-то задвижки и отодвинул створку в сторону. Холодный сладкий воздух потек в планер, напомнив мне про накопившуюся за полет вонь.

– Илло! – раздались голоса людей. Рев животных подражал их крикам. – Вильком то Пас!

Я и правда услышал «добро пожаловать»? Я посмотрел на Каролу.

Она кивнула:

– Кто-то сказал: «Добро пожаловать на Мир».

Она плотнее запахнула куртку с капюшоном.

«Нас приветствуют с радостью».

Я напряг ноги, прыгнул и приземлился на влажную землю, покрытую сухой травой. Траву покрывал иней от выхлопа двигателей. При этой силе тяжести у меня было такое ощущение, будто я состою из чугуна, а не плоти: как я и ожидал, но все же не так, как я ожидал: утяжелились все части моего тела, включая и самые чувствительные. Туземцы продолжали махать руками и приветственно кричать. Как и планировалось, я поднял пустые руки и помахал им в ответ, чтобы им было видно, что у меня нет оружия. Руки у меня тряслись, и я с этим справиться не мог.

– Привет! – крикнул я, улыбаясь, но сам услышал, что от напряжения голос у меня звучит визгливо.

Молодой человек в черной шляпе и ожерелье – вроде бы из каких-то крупных клыков или когтей – направился ко мне. В левой руке он непринужденно нес копье. Он – как и остальные люди – оказался приземистым и кряжистым, на голову ниже нас.

Хаус тяжело приземлился у меня за спиной.

– Привет, Мир! – крикнул он.

Еще один, не такой громкий, удар. Карола.

– Привет! Привет! – заорала она.

Туземцы откликнулись на их крики. У молодого человека лицо было загорелое, как у них всех, с резкими чертами и веселыми глазами. Его фетровая шляпа была старая и выношенная, как и примитивная рубаха и брюки, поверх которых был накинут плащ длиной до колен. Одежда на всех была линялая и изношенная. Инструменты