Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

по лестнице – два пролёта по двадцать пять ступеней – и снова пройти по коридору. Здесь говорить нельзя, нас могут слушать. Нас наверняка слушают, и не говорите, что у меня паранойя.

– Как тебе местные танцы? – спросила я первое, что пришло в голову.

– Ой, ты знаешь, очень интересно, – оживлённо ответила дочь; впрочем, в мою руку она вцеплялась по-прежнему. – Мне особенно понравилась сальтарина. Надо будет в Москве поинтересоваться историческими танцами.

– Смешно, мне то же самое пришло в голову, – улыбнулась я.

В голове тем временем щёлкал отсчёт ступенек: восемнадцать, девятнадцать, двадцать… Пройти мимо прижавшегося к стене лакея, кивнуть присевшей в книксене горничной, вот уже и коридор нашего этажа, пройти ещё двадцать четыре шага…

Мы вошли и, не сговариваясь, привалились к двери.

– Уф, – выдохнула Катя. – Удивительно, за три танца я так устала!

– Пойдём, посмотрим, что там с твоим платьем, – ответила я.

Мы и пошли, только не в сторону спальни, как можно было бы подумать, мы свернули к кабинету. Здесь всё было тихо и чинно: Миша и мессере Василис сидели рядышком у письменного стола, склонившись над толстым томом, и совершенно одинаково подняли головы, когда открылась дверь. Посмотрев на наши лица, Василис усмехнулся и показал пальцем на амулет от подслушивания. Я помотала головой и обвела рукой вокруг себя, потом вокруг Кати. Маг пожал плечами, продолжая эту пантомиму, и снова потыкал пальцем в амулет, после чего сказал уже вслух:

– Вы можете разговаривать совершенно спокойно, дамы. Если бы к вам что-то прицепили, данный прибор уже бы отреагировал. Итак, вам удалось?..

Катя упала в кресло.

– Да, – сказала она. – Удалось. Только я не знаю, как это интерпретировать.

– Рассказывай, дорогая, – Миша держал такой каменный покер-фейс, что я поняла: переволновался, и изрядно.

– Я танцевала с адмиралом, потом с Сальвием Скрупулой, третьим был Невий Руфр и четвёртым Корнелий. И он точно принимал участие в убийстве Галлиуса, потому что это крутилось к него в голове всё время.

Мессере Василис выдохнул и заметно расслабился.

– Только это не всё, – договорила Катерина. – С ним был кто-то ещё. И это ещё один из членов совета.

– Кто? – маг впился в неё взглядом.

В голосе дочери появилась неуверенность.

– Мне показалось, что это Афраний… Понимаете, он как-то совершенно по-другому видит людей! Во-первых, некоторая размытость, у Корнелия близорукость, по-моему. И во-вторых, в принципе другое восприятие, тебя, например, я узнала только по причёске и украшениям, – она посмотрела на меня.

– Интересно, и как я выгляжу в его глазах?

Катя поморщилась и отвечать не стала. Ну и ладно, в конце концов, Корнелий в принципе мне безразличен, а в данной ситуации и вообще – враг. Зачем мне знать, насколько плохо он думает обо мне?

– Афраний… – медленно повторил маг. – Что ж, в этом есть некоторая логика. Я могу её увидеть, хотя она мне и не нравится.

– Какая логика? – В Катином голосе совсем близко зазвенели слёзы. – Какая логика может быть в том, чтобы убить близкого друга… Да даже просто знакомого человека?

Мессере Василис вдруг стал выглядеть старым-старым, словно ему двести лет.

– Тиберий Афраний Стелла курирует в совете строительство дорог, мостов и акведуков, – ответил он. – И ещё он владеет парой добывающих компаний и производством кирпича и цемента. А кроме этого, у него есть брат Клавдий Афраний Люскус, и этому Люскусу принадлежит крупная строительная компания. В тот день, когда был убит Галлиус, должен был рассматриваться вопрос о строительстве новой дороги между Генуей и Никейей.

– То есть, Северная провинция, в которой Афраний как раз консул? – переспросил Миша. – Всё так просто? Но при чём тут Галлиус, который занимался прессой и тому подобным?

– Ну, не совсем просто. Как лицо заинтересованное, Афраний не должен был участвовать в голосовании. Таким образом, голосующих оставалось одиннадцать, и в таких случаях принято проводить что-то вроде референдума. Не всеобщий, конечно, а что-то вроде голосования среди граждан с определённым имущественным и образовательным цензом.

– Ага, а у Галлиуса в руках пиар, – кивнула Катя. – И деньги. Всё понятно, ничего нового. Галлиус был против строительства, и мог настроить население. Но в чём была срочность, не понимаю?

– Я тоже, – пожал плечами Василис. – Но я не член совета, слава всем богам, и могу не знать тонкостей, это уже к Авгуриону. А теперь скажите мне. мессера Екатерина, сможете ли вы повторить этот…

– Фокус? – хмыкнула дочь. – Подвиг? Урок?

– Танец с подозреваемым, – Василис мягко улыбнулся в ответ.

– Ну… Я немного отдохнула… Да, смогу, – твёрдо закончила она.

– Тогда мы возвращаемся в зал совета, – я встала. – Да, Кать, что там у тебя было с платьем?

– Ой, да ничего! Но я ж должна была найти предлог, чтобы мы обе могли выйти…

Уже почти дойдя до двери, я вернулась назад, к мужу, обняла его и сказала на ухо:

– Ты тут, пожалуйста, не рискуй. Нам осталось день простоять да ночь продержаться, а мне без тебя отсюда не выбраться.

– Это вы там не рискуйте, – ответил он так же тихо. – В вас вся моя жизнь.

Первым, кого мы увидели в зале совета, был Макс. Он стоял рядом с королём и о чём-то ему рассказывал. Тут же была домина, Бальдрус и Корнелий, и у всех на лицах была написала заинтересованность.

– О, – воскликнул сын. – А вот и мои дамы! Вас тут не хватало!

– Правда? – Катя подошла к этому кружку. – И о чём таком интересном вы говорили?

Я смотрела на собравшихся и вдруг почувствовала, что задыхаюсь. Отошла к окну, уставилась в тёмный сад, дорожки которого кое-где были освещены фонарями. Все эти люди за моей спиной веселятся, пьют шампанское, стоящее здесь немыслимых денег, ждут танцев – и все в это время знают, что один из них убийца. Что кто-то, кого ты вот только что хлопал по плечу, несколько дней назад хладнокровно воткнул нож в точно такого же, как ты, члена совета. Ладно, бог с ним, с советом. Мне, в общем-то, начхать на их доминуса, его прокураторов и прочих высокопоставленных персон, но Галлиус был живым человеком.

Был.

Живым.

Глядя в оконное стекло, я потёрла ладонями лицо, потренировалась растягивать губы в улыбке и вернулась к кружку, в котором сейчас центром стали мои дети. Катя внимательно посмотрела на меня и незаметно погладила по руке.

Итак, с подозреваемыми мы определились: Корнелий, вот он стоит напротив меня, и Афраний. Когда я входила в зал, он в дальнем углу разговаривал с доминусом, а сейчас?.. Ага, вот он. И целенаправленно движется к входной двери. Нет уж, голубь сизокрылый, этого ты не сделаешь!

– Что же. господа, продолжим танцевальную программу? – сказала я громко, так, чтобы услышали все в зале. – Макс, ты подготовил музыку?

– Да, мама.

Широкими шагами сын подошёл к мобильнику, лежащему на столике у стены, и ткнул пальцем. Зазвучали первые такты вальса, и Катя