Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

– Мессере?

Тот поклонился и протянул ей руку.

Меня пригласил доминус, и никакой возможности не было следить за подозреваемыми, потому что вальс – это вальс, и ты или летишь, или путаешься в ногах, своих и партнера.

Прозвучали последние такты, и тут что-то грохнуло наверху, в жилых комнатах. Хорошо так грохнуло, словно шкаф уронили, даже, может быть. с посудой. С перепугу я схватила доминуса за руку и спросила:

– Что там случилось?

– Сейчас узнаем, – он нашёл глазами Авгуриона и кивнул ему.

Тот коротко поклонился и вышел.

Отцепившись от владетельной персоны, я тряхнула головой.

– Прошу прощения, доминус, но… я должна пойти и проверить сама. По-моему, над нами как раз моя комната!

Король усмехнулся.

– Вы очень деятельны, мессера. В вашем мире все такие?

– Не все. Но я именно такая, поэтому прошу меня извинить, – я исполнила довольно корявый реверанс и быстро пошла к дверям.

В фарватере ко мне пристроился Макс, следом шла Катя, куда же без неё! Кажется, за нами отправились ещё и Бальдрус, и адмирал Варий. Вот и хорошо, если там произошло то, на что мы рассчитывали, то они послужат свидетелями.

Рассчитывали, бог ты мой! Неужели я произнесла эти слова, пусть мысленно, но произнесла? Мы рассчитывали на то, что на моего мужа нападут, да? Ты рехнулась, Линецкая…

И я ускорила шаг.

Глава 13

Двадцать шагов по коридору. Первый пролёт лестницы. Второй пролёт. Снова коридор. Я совершенно неприлично задрала юбку длинного, в пол, платья, и уже почти бежала, особенно, когда увидела, что дверь наших апартаментов распахнута настежь, и оттуда доносится… тишина.

Влетев в эту открытую дверь, я остолбенела, потому что открывшаяся мне картинка никак не вязалась с ужасами, которые я успела придумать за минуты бега от зала совета досюда. Муж мой сидел за письменным столом в той же позе, в какой я его оставила… А, нет! Когда мы с Катей уходили, чтобы продолжать вторую часть танцевальной программы, он, сдвинув брови, склонился над листами бумаги и писал, очевидно, тот самый отчёт. А сейчас откинулся на спинку кресла и улыбался.

Справа от стола стоял мессере Василис. Он его пальцев тянулись серо-голубые ленты и обвивали висящего в воздухе над полом Корнелия. «Магия воздуха, – промелькнуло у меня в голове. – Он связал его магией! Значит, всё получилось?».

Тут меня легонько подтолкнули вперёд, я перешагнула порог, и это бесконечное мгновение завершилось. И в самом деле, что это я застыла на входе, словно меня тоже связали воздушными путами?

Доминус прошёл вперёд, обогнув меня, подошёл к Корнелию и с интересом осмотрел его, как посетитель музея осматривал бы древнюю, но уродливую статую. Потом повернулся к Михаилу и спросил:

– Итак, мессере, ваш отчёт готов, и вы решили приложить к нему вещественное доказательство?

Миша встал.

– Да, доминус, вы совершенно правы. Вот отчёт, – он протянул несколько исписанных листков. – И приложение, как вы видите, в натуральную величину.

– С чем он на вас напал?

– Парализующий амулет, – ответил Василис. – Видимо, с собой ничего более смертоносного не было, пришлось бы опять работать грязно.

Корнелий задёргался в путах, попытался что-то промычать, но на него никто не обратил внимания. Король читал отчёт, и лицо его было печально, словно он прощался с чем-то очень ему дорогим. Все молчали.

Наконец он дошёл до последней страницы, положил бумаги и сел, не глядя ни на кого. Стоящий за моей спиной Авгурион прошёл вперёд и взял документ.

– Вы позволите? – спросил он.

Никто не ответил, и мессере стал читать. Потом посмотрел на меня.

– Мессера, можно ли пригласить сюда вашу дочь?

– Кажется, она шла за мной следом… Да, вот они оба.

– Прошу вас, присядьте. Нам нужен ещё один человек, и мы его подождём здесь. Вот ты, – палец его уткнулся в высокого молодого человека в ливрее. – Как твоё имя?

– Ливий, доминус, – поклонился лакей.

– Ливий… Пожалуйста, сходи в зал совета и проводи сюда домину.

– Да, мессер.

И молодой человек исчез.

Я спросила о первом, что пришло в голову:

– А почему все остальные, кто принимал участие в вечере, не пошли за нами? Я думала, все толпятся в коридоре и заглядывают сюда.

– Потому что я запретил, – ответил доминус. – А дежурный контуберний[12] моей личной охраны пресечёт любые мысли о неповиновении.

Лакей оказался быстроногим, и домина появились буквально через пару минут. Король сказал ласково:

– Мессеры, прошу вас, присядьте. Итак, мессера Екатерина, вам удалось задействовать ваши ментальные способности?

– Да, доминус. Непосредственный убийца Люциуса Галлиуса Квадриона – ваш советник Тит Корнелий Секунд. Присутствующий здесь Тиберий Афраний Стелла пронёс кинжал, взятый им в сокровищнице рода Афраниев, и передал его присутствующему здесь Корнелию, он же отвлекал внимание во время убийства. Я готова засвидетельствовать это письменно и принести магическую клятву.

– Что скажешь, Тит, мой дорогой личный друг?

По сигналу короля маг убрал путы от лица советника. Тот облизнул губы и сказал:

– Девчонка обманывает, доминус.

– Магическая клятва, – напомнил мессере Василис. – Она согласилась её принести.

– Что толку в её клятве, если она уйдёт в свой безмагический мир?

– Клятвы действуют везде, тебе ли не знать, Корнелий?

Похоже, были какие-то давние тёрки между этим благообразным убийцей и нашим Василисом, что-то такое маг ему напомнил, отчего тот помрачнел ещё больше. Если это было вообще возможно, так-то советник и без этого не выглядел добрым дедушкой. Впрочем, на слова Василиса он промолчал, повернул голову к королю и смотрел на того… пожалуй, что и требовательно.

Доминус щёлкнул пальцами, и воздушная лента вновь запечатала Корнелию рот.

– Хорошо, – медленно проговорил король. – Пишите дополнение к отчёту вашего отца, мессера, и приносите клятву. Мы пока займёмся неприятной частью финала этой истории.

– А приятная часть будет? – спросила нахальная дочь.

– Конечно. Мессере Максимилиан, а у вас есть дополнения?

– Только вопрос. Нужно ли вам знать, кто убил лакея Антония, и почему?

– Разумеется. Но вы ведь не менталист?

– Ни разу, – мотнул головой сын. – И слава богу, копаться в таких-то пакостных мыслях! – он кивнул на Афрания и отвернулся. – Но ведь существуют ещё и обыкновенные разговоры с людьми, и я с ними говорил. С лакеями, с горничными, с поваром и поварятами, с садовниками. Кстати, возможно, вам будет интересно, но одна из горничных увлекается составлением букетов и в свободное время подрабатывает в цветочной лавке своей сестры. А повар пишет стихи… – я тихонько кашлянула, Макс покосился на меня и кивнул. – Да, вернёмся к Антонию. Мне рассказали, что в последние полгода примерно у того появились деньги, и куда большие суммы, чем он здесь получает. Пару раз, выпивая после работы с другими лакеями, он ронял фразу или две о том, как станет жить дальше. И он вовсе не собирался всю жизнь положить на то, чтоб прислуживать, пусть даже и королю или его советникам.

Макс увлёкся рассказом, заходил по комнате.