Кавитри - Аман Дж. Беди

– Да, испытующий должен призвать такого мага. – Суман подперла подбородок ладонью.

– Но как видишь, его нет.

– Нет? – пересохшими губами пролепетала Кави.

– Нет, – повторила Суман. – Ни в этом здании, ни в Раайе, ни на субконтиненте, ни во всем цивилизованном мире. Да будет тебе известно, Кавитри Тэ-э-эму, никто вообще не изучал природу гибридов Рахты и Ниласи.

– Но должны же быть какие-то источники, архивные записи…

– Сядьте, Старший Клинок Грима, – высокомерно бросила артефактор, – а я разъясню кое-что нашей кандидатке. Так ты, значит, – она снова повернулась к Кави, – изучала источники? И что, все носильщики так любят читать?

– Я…

– Я преподам тебе небольшой урок, – продолжала Суман. – На исход нашей встречи он не повлияет, но, коли уж ты дошла до этого этапа, будет несправедливо, если уйдешь ни с чем.

Ни с чем?

– Джинны – это силы природы. Они сосуществуют, но порой противоречат друг другу. Когда одного мага выбирают два джинна, вторичный – тот, который выбрал вторым, – изменяет мааин первичного. И наоборот: первичный – тот, что сделал выбор первым, – искажает мааин вторичного. Если Ниласи исказит мааин Зубхры, человек станет некромантом. А если Зубхра преобразует силу Колацина – милотургом. У некоторых гибридов проявляется одна способность, которая нарушает все правила, у других – две, которые эти правила меняют. Но гибриды Рахты попадались только среди вас, тэму.

Кави застыла.

Суман чуть шире раскрыла глаза.

– Ты что, не знала? Вижу, не знала. – Артефактор тихо, зловеще рассмеялась, и Кави чуть не бросилась на нее. – Рахта всегда выбирает одних только тэму. Почему, думаешь, биомантов больше не осталось?

– Я читала, что…

– После Восстания Метхуна крельцы истребили почти всех тэму. И это заставило Рахту умолкнуть, прогнало прочь из нашего мира, лишило сил. Как и его магов, – добавила она, поигрывая золотым браслетом на запястье.

Ошеломленная, Кави таращилась на столешницу, не поднимая глаз и стиснув зубы. А она-то называла себя самоучкой, считала, что все знает. Идиотка, возомнила о себе невесть что! Еще учиться и учиться, но интеллектуальная элита надежно укрыла все знания в стенах своих университетов и академий. Что еще они там прячут?

– И теперь, когда Рахта после стольких лет снова выбрал мага, – Суман смерила Кави взглядом, – Ниласи заглушил его мааин. Что ж, все правильно. Твои же сородичи назвали бы тебя монстром и навсегда изолировали от общества. Заперли бы где-нибудь и не подпускали других людей ближе метра.

– Но…

– Довольно! – Суман хлопнула ладонью по столу. Майны в клетках тревожно запищали.

– Поскольку правил для такого гибрида не существует, а выбрал тебя в том числе и Ниласи, мы проведем испытание по правилам, утвержденным для него. Старший Клинок Грима, – окликнула она, поворачиваясь к окну, – вы согласны?

Грима кивнула, хотя глаз у нее дергался.

– Хорошо, – кивнула артефактор, – тогда приступайте.

Клинок поднялась на ноги. Подошла к столу, открыла клетку и извлекла майну. Та кричала и била крылышками. Распластав ее одной рукой на столе, другой Грима вынула из ножен кинжал и вонзила птице в грудь.

Глава 15

Под тельцем расползалась лужа крови, перья намокли. Майна задергалась, забила крыльями, обдавая Суман и Кави багровыми брызгами.

Артефактор брезгливо отпрянула, достала носовой платок. Кави отерла лицо рукавом. Руки дрожали.

– Это первое за сегодня, – поморщилась Суман.

– Что первое? – не поняла Кави.

– Испытание по правилам Ниласи, – пояснила Суман, указывая на умирающую птицу. – Фу, сейчас все зальет. Есть что подложить?

Грима пожала плечами.

– Хоть полотенце или тряпку?

Грима отрицательно хмыкнула.

– Неужели совсем ничего нет?

– Нет.

Вздохнув, Суман убрала платок и постучала костяшками пальцев по клетке, где сидела вторая майна.

– Ну ладно, продолжим. Призови мааин Ниласи и вели ему исцелить птицу. Затем отдай Джинну его плату, и все, можешь радоваться – испытание пройдено.

Кави закусила губу. Ниласи выбрал вторым, она точно помнила, а это значит…

– Вы говорите, его мааин искажен Рахтой.

– Все верно, – усмехнулась артефактор.

– Так как же…

– Понятия не имею. Объяснила бы, будь мааин чистым. – Она даже губу прикусила, чтобы не ухмыляться слишком уж открыто. – Но, как ты мудро заметила, он искажен. Так что…

Птица, назначенная в уплату, закричала в своей клетке, захлопала крыльями. Переступила несколько раз лапками, крикнула снова. Как будто поняла, чего требует артефактор.

– Я дала тебе инструкции для третьего испытания Ниласи, – повысила та голос. – Старший Клинок, вы подтверждаете?

– Да, это правила для Ниласи, – отозвалась Грима, с прищуром глядя в затылок Суман.

– Тогда все, – та демонстративно подняла руки, – мой долг выполнен.

Кави глядела на затейливые узоры, нарисованные там хной: виноградные лозы обвивали пальцы, вплетались на ладонях в тончайшую красновато-бурую мозаику из цветов, листьев и мелких-мелких точек. Кто-то корпел над этими рисунками долгие часы. Кто же, дочь? Сестра? Подруга? Кави украдкой глянула на собственные ладони, перевязанные окровавленными лоскутами.

Что-то же должно быть. Такое, что поможет и направит. Что-то ведь было, надо вспомнить, она же читала…

Кави зажмурилась, потом открыла глаза.

Дневник Неизвестного Мага.

Я устал, читатель. Устал от рассуждений тех, кто ни разу не был в бою. От того, как они спорят и ругаются, не замечая страшной нужды, в которой прозябает наш народ. Империя говорит лишь на одном языке, его первое и последнее слово – насилие.

Джинн чувствует мое желание и откликается, так как оно близко его природе. Сила Харита течет сквозь меня, а я преобразую ее в дюжину клинков сразу.

Вот оно. Желание.

Чего она хочет от Джинна?

Исцелить птицу. Спасти ей жизнь.

– Долго мы будем ждать? – Суман подперла подбородок изукрашенными ладонями. – У меня, знаешь ли, есть другие дела.

Кави пропустила это мимо ушей. Ей надо было спасти птицу, она хотела ее спасти. И сама была этой птицей, сидела с подрезанными крыльями в клетке, мечтала о полете. А теперь оказалась на столе со смертельной раной в груди и истекала кровью под равнодушными, злыми взглядами.

Собрав воедино всю волю, Кави обратила ее на несчастную майну. Не умирай.

Крылья затрепыхались, маленькое сердечко забилось медленнее.

Живи. Пожалуйста.

Кави вызвала в памяти мааин Ниласи – голубые канаты, видимые только целителям. Представила, как они тянутся от нее к умирающей птице. Потом к другой, живой, которая должна стать разменной монетой. И обратно к ней, Кави. Рана за рану. Жизнь за жизнь.

Мысли тотчас переметнулись ко второй несчастной птице, жизнью которой надо было пожертвовать. Но Кави, упрямо сжав губы, заставила себя не думать об этом. Она только направляет мааин, она – целитель. Стиснула кулаки