Затерянная - Лина Розен

ты выглядишь нерешительной для жрицы, я доверюсь выбору дочери, раз таково ее желание перед свадьбой. Да будет так. Я увидел тебя, и теперь ты можешь отправиться к Океании. Танат проводит тебя.

– Не помню, чтобы нанимался в проводники.

Ванесса округлила глаза. Он может подобным образом говорить с Посейдоном?

Очевидно, нет. Посейдон помрачнел, и тучи закрыли солнце как перед бурей.

– Тогда оставь нас, бог смерти. Твои услуги здесь не нужны. А ты, – он обратился к Несси, – иди к гроту на том краю острова. И поторопись.

– Не подскажете, что там? – не удержалась девушка.

– Моя дочь празднует свадьбу.

Ванесса отдала честь и тут же смущенно поклонилась, поворачиваясь к богу морей спиной. Либо Посейдон совершенно не знал своей дочери, либо Океания все-таки оказалась в неволе.

Девушка ускорилась. Только бы не опоздать!

Мир вокруг заполнили тени и мгла. Туман то сгущался, то редел – бесформенные фигуры то исчезали, то проявлялись в нем.

Красно-черный цвет царства Аида действовал на Океанию угнетающе. Она пыталась забыться сном и постоянно просыпалась.

Он говорил, что здесь ничто ей не грозит, никто ее не потревожит. Так почему вокруг кружились Кошмары и не умолкали голоса?

«Богиня, в чьей жизни худшим событием был устроенный родителями брак. Почему ты? Что она сделала тебе? Ты виновата!»

Он обещал не причинять Эрику зла. Так почему забрал его? Куда?

Голоса вокруг заслоняли мысли. Не в этом ли была задумка Мрачного бога?

Океания желала обвинить во всем его, но понимала, что не может. Царство мертвых на всех действовало одинаково. Живые здесь не могли найти покой.

– Аид, приди! – воскликнула Океания. – Прошу тебя...

Ванесса выдохнула, падая на колени. Сколько она прошла, прежде чем перестала ощущать прожигающий взгляд Посейдона?

Девушка погрузила пальцы в горячий песок и только теперь поняла, что была одна. Великие боги! Она настолько испугалась, что не сразу заметила исчезновение спутников!

– Танат? Э-э... Дэвид? – прошептала она.

– Польщен, что обо мне ты вспомнила раньше, – Танат образовался перед Несси, поднимая маленький песчаный вихрь.

– А Дэвид...

Танат щелкнул пальцами, и парень возник справа от него. Очень недовольный.

– Не объяснишь? – прорычал он.

– Заговори ты подобным образом с Посейдоном, и даже защита Аида тебя не спасла бы, – заметил бог смерти.

– Ты... Ты просто... – Дэвид не находил слов.

– Скрыл тебя, – Танат пожал плечами. – Что за манеры, Дэвид! Ты прожил множество столетий, но не избавился от уличных замашек. Совсем не думал? Ванессе это могло навредить.

– Так вы знакомы? – вмешалась девушка, наблюдая за перепалкой бога и Кошмара. – Дэвид? Не расскажешь?

– Трудно объяснить, – парень отвел взгляд, как будто не желая говорить о прошлом.

– Да, где-то я это уже слышала, – кивнула Ванесса, не намереваясь отступать.

– То долгая история на самом деле, – защитил Дэвида Танат. Несси скрестила руки. – Сейчас для нее не лучший момент. Скажу, что лично мы видимся первый раз, однако с Аидом давно. Пересекались.

Ванесса вздохнула, опуская руки и уступая на этот раз. Голова и без того шла кругом: боги, кошмары, тайны времени...

Девушка нервно рассмеялась. В ее памяти сама собой всплыла давно прочитанная книга.

– Если Атлант держит мир на своих плечах, то что держит Атланта?

– Ванесса? Ты... как?

– Пытаюсь не сойти с ума, – Несси увернулась от парня, пытавшегося приложить ладонь к ее лбу. – Так... ты проводишь нас, Танат? Не знаю почему, но ты нам помогаешь.

Похоже, не только Посейдон был переменчив. Бог смерти повернулся к девушке спиной.

– Идите за мной.

Итак, однажды бог смерти и кошмары отправились в храм... Он был, конечно, не похож на греческие храмы. Ну разве что чуть-чуть.

Он выглядел как пещера, прорубленная в огромном камне, отшлифованном природой. Верхушка храма, покрытая мхом, была тройной, и части ее неравномерно смотрели в разные стороны.

Позади и справа храма синело море. Вход украшали две простые гладкие колонны. Ничего лишнего, но между тем – завораживающе.

– Это грот Океании?

– И да, и нет.

– Все как всегда, – махнула рукой Ванесса. – Я посмотрю сама.

– Я с тобой... – Дэвид попытался остановить девушку или пойти с ней, но Танат преградил путь. Его взгляд стал темным и напряженным.

Им всем следовало пройти свои испытания. И перед некоторыми из них, как перед лицом смерти, предстояло оказаться в одиночестве.

Эрик рвался к Океании, и, чем отчаяннее стремился к ней, тем сильнее напоминал себе слабого змееныша, которым был до встречи с Дэвидом. Его тело с детства будто окутывало мутное полотно, всегда готовое раздавить его в мгновения бессилия.

Неужели он всегда был таким? Никчемным и слабым, не достойным такого наставника, как Дэвид, не достойным Океании.

Неужели ему лишь показалось на миг, что он способен стать другим? Нет, он не мог, он должен был...

Решительность, с которой Ванесса направилась к гроту Кени, растворилась не сразу. Просто каждый шаг незаметно начал отдаваться тяжестью – девушка словно оказалась в зыбучих песках. Пространство стало вязким, вынуждая Несси пробиваться сквозь него.

И все-таки она добралась до грота. И даже сделала шаг внутрь него. А в следующий миг солнечный остров заволокла тьма, сменив шум моря на тишину кладбища.

И это была не тишина кладбищ под открытым небом, где бродит ветер и с верхушек деревьев порой слетают птицы. Это была тишина глубоко расположенного под землей склепа с тем особым запахом, какой бывает в старых особняках, и тусклым светом. Девушка ощутила дежавю.

Она хотела уйти, но понимала, что не может покинуть место, покой которого нарушила. Невидимые свечи зажглись вокруг нее.

Здесь было чисто, словно после уборки. И «здесь», Ванесса понимала это, являлось храмом – не просто склепом.

В центре его стояла женщина. Или не женщина – ее облик выглядел непостоянным, и лишь то, что она повернута спиной, казалось однозначным.

Свечи погасли, чтобы зажечься вновь. Близость внимательных темных, как бездна, глаз заставили девушку вскрикнуть.

Она и женщина смотрели друг на друга. Все встало на свои места: и храм, и свечи, и незнакомка – их Несси видела во сне.

– Теперь ты можешь колдовать.

Картины множества событий пронеслись в голове Ванессы. Чужие жизни, люди и пути как будто стали ее частью. Она рассыпалась на множество осколков и