Пульс темной магии - Александра Власова

Так делают дети, играя в казаки-разбойники. Впечатляюще, но в то же время не слишком. Я уже начинаю узнавать ее стиль и привыкать к нему. Тем более что морок в виде пистолета не Ингино ноу-хау, я неоднократно читала о таком трюке и раньше в эзотерической литературе.

Оморочки не отражаются на камерах. В двадцать первом веке известно множество прецедентов, когда грабители умудрялись освоить эту технику и при налете использовать не реальное оружие, а иллюзию. В случае поимки «трюк» помогал скостить срок.

– То есть ты провела нудную лекцию о первенстве технологий, а сама использовала старое доброе колдовство? Как «отсталый» индеец?

– Знаешь, что меня больше всего удивляет в тебе подобных? Я навела порчу, прикинулась твоей дохлой наставницей, – девушка тяжело дышит. Похоже, встреча прошлась катком по нам обеим. – И ты продолжаешь верить всему, что я говорю?

Из-за сумасшедшего всплеска энергии тело покрылось холодным потом. Начинает знобить. Нужно сматываться отсюда как можно скорее. Защитный кулон не спасет от воспаления легких.

Но профессиональное любопытство не позволяет мне сдвинуться с места. В голову лезут неуместные, но в то же время животрепещущие для практика вопросы. Интересно, почему не сработала защита?

Она же должна оберегать от любых попыток мне навредить. Стрига снова беззастенчиво заглядывает в мысли.

– Потому что я не пыталась тебя убить. Никита меня бросил, – Инга раздражена, измотана, но вырвавшееся наружу напряжение не позволяет ей замолчать. – Довольна? Через неделю после твоего звонка. Он начал присматриваться к себе, что-то вычислять, выискивать мороки. Кто ищет – тот найдет, – сплевывает девушка. – Пошел к практику, потом еще к одному. И еще. Из-за тебя он меня бросил. Впервые кто-то бросил меня, – голос Инги наполнен таким недоумением, будто демонолог сошел с ум, изъявил желание уехать вдаль от бренной цивилизации, жить в единстве с природой, вести натуральное хозяйство и доить коз. Она до сих пор не в силах поверить в случившееся. – Все было хорошо, – бормочет стрига, и по ее щекам льются крупные слезы. – Впервые по-настоящему хорошо. До тех пор, пока ты не изгадила мою жизнь.

Ее обвинения не оригинальны – типичное перекладывание вины, что я обычно слышу от брошенных девушек на консультациях.

Инга играет в «горячую» картошку с ответственностью. Конечно, она нигде не ошиблась. Не вступала в отношения с парнем, чье сердце было уже не совсем свободно. Не использовала на партнере присушки и мороки. Не изводила соперницу.

Во всем виновата проклятая вражина. Интересно другое: против Инги не было и не могло быть улик. Уж она об этом позаботилась. Демонолог опирался в своих подозрениях лишь на мои слова. А значит, Никита поверил мне потому, что, вопреки здравому смыслу, изначально хотел поверить.

Только сейчас я начинаю медленно понимать извращенную логику стриги. Демонолог ее оставил, потому что Инга навела на меня порчу.

Следовательно, он никогда не останется с жестокой девушкой, которая пыталась кого-то убить. Неужели все шоу с «пистолетом» нужно было лишь для того, чтобы спровоцировать меня на магическую атаку и выставить себя жертвой?

Идея Инги заключается в том, что демонолог мог вернуться, если бы… я ее прокляла?

Однажды мне уже приходилось слышать похожие измышления у пациентки психдиспансера, когда нас туда водили во время практики по психиатрии. Эта девушка… скорее всего, ей требуется серьезная терапия. Инга запуталась, ей не к кому обратиться.

Сострадать стриге тяжело, даже сложнее, чем бесу, который когда-то жил в моем бывшем парне Эрике. Но в сердце уже начинают проклевываться первые, пока еще робкие, росточки сочувствия.

– Ты понимаешь, что могла умереть? Слушай меня внимательно: это не любовь, а синдром Адель Гюго. Иначе говоря, обсессивное любовное расстройство. Его симптомы купируются. Позволь помочь…

С запозданием понимаю, насколько глупо звучит подобное предложение – да она скорее умрет, чем обратится ко мне.

К Инге возвращается утерянное самообладание. Один уголок ее губ ползет вверх в презрительной ухмылке.

– Помочь? Ты действительно считаешь, будто я нуждаюсь в твоей помощи?

– Я хотела сказать, что знаю врача, который… который специализируется на похожих расстройствах. – На самом деле это не совсем правда. Но Константин Геннадьевич как-то упоминал, что работал с любовной одержимостью.

Попроси я, он взялся бы за Ингин случай. Наверное… «Вампирша» меряет меня уничтожающим взглядом. Смеется. Если бы голой ненависти было достаточно, чтобы кого-то убить, уцелеть у меня не было бы ни единого шанса.

– Заруби себе на носу: от твоей так называемой «помощи» одни убытки для окружающих. Она никому и никогда не была нужна. Изображаешь святую, хотя на самом деле ничем не лучше меня.

Инга принимает торжествующий вид человека, у которого появился компромат на врага. Как я ни стараюсь, не могу представить, о чем она. Закрадывается подозрение: может, стрига просто бредит? В конце концов, она придумала план, в финале которого должна была умереть, причем не без мучений.

Ингин воспаленный разум работает неадекватно, а общее состояние похоже на острый психоз. Мелькает дикая мысль незаметно вызвать для нее скорую. Жаль, здесь нет камер. Вид Инги, направляющей на меня «пистолет» из сложенных пальцев, точно бы убедил специалистов, что она не в себе.

– Ты, верно, даже забыла, как «помогла» одному человеку, – ликует девушка. Возможность обвинить, ужалив как можно сильнее, служит ей утешительным призом. – Пусть ты не пыталась никого убить, но обрекала его на страдания похуже смерти.

– Да кого же?

– Эх, «хорошие девочки» так непостоянны в своих привязанностях! – Лицо стриги становится наигранно скорбным. Крайне возбудимая нервная система не позволяет ей долго «держать интригу». – А ведь ты называла того человека другом. Помнишь мальчика Алексея?

Леха. Стоп, как она узнала о позорном ритуале? А, неважно. Постыдные воспоминания, которые я, будто школьница во время уборки, что заталкивает мусор под шкаф, прятала в отдаленные уголки подсознания… они возвращаются.

Я вновь вижу поблескивающие энтузиазмом глаза мальчишки под толстыми очками, слышу собственный звонкий голос, задорно предлагающий Лехе поучаствовать в сеансе экзорцизма.

Ему лестно, обычно слегка согнутая из-за любви к чтению и компьютерным играм спина горделиво распрямляется. Выслушав меня, парень напускает на себя крайне экспертный вид. Леха начинает хвастать. Недавно он научился делать крутой «молитвенный щит», а еще играючи изгоняет любую нечисть с помощью святой водицы…

В свое оправдание могу сказать: я слишком слабо разбиралась в церковной магии, чтобы подвергать критике его навыки. Убедила себя: в любом направлении колдовства есть вполне рабочие ритуалы, которые на первый взгляд выглядят дико и даже немного бредово.