То-Рек. Охотник - Катэр Вэй

и особенно после встречи с волками требовать от него нормальной ходьбы было просто бессмысленно. Взрослый человек после такого дня уже мечтал бы лечь и больше никуда не вставать, а от ребёнка ждать выносливости взрослого было бы откровенной глупостью.

Как смог, объяснил Айле, что хочу сделать носилки для мелкого, а волков бросить как есть. И вот тут получил такой шквал негодования, что на мгновение даже растерялся.

Вы когда-нибудь видели, как ругаются итальянцы?

Вот примерно так же выглядела Айла.

Она что-то быстро заговорила, размахивая руками и тыкая пальцем то в меня, то в волков, то снова в меня. На одном дыхании выдала целую тираду, в которой, судя по выражению лица, мне успели предъявить все претензии человечества начиная с сотворения мира.

— Но, но, но! — выставила она перед моим носом указательный палец и покачала им из стороны в сторону.

— Так! Стоп! — схватил её за палец, придержал и строго уставился девчонке в лицо. — Посмотри на неё, разнокалась мне тут. Не запрягла ещё!

Хмыкнул и добавил:

— От горшка два вершка, а уже туда же. У вас что, у девок в базовых настройках это — мужиками командовать?

Айла замерла.

Насупила бровки.

Хлоп-хлоп ресничками — и глаза тут же оказались на мокром месте.

Да твою ж мать… Ну точно. Базовые настройки. При рождении вшиваются. Даже в каменном веке.

Стою усмехаюсь.

— Ты мне тут сырость не разводи, не поможет.

Айла шмыгнула носом. Глаза коровьи, губы дрожат.

— Не реви! — строго предупредил я. — Даже не вздумай! — теперь уже мой указательный палец оказался у её носа. — Не доросла ещё целым капитаном командовать.

Да блин, она же тебя не понимает, Егор.

Несколько секунд просто смотрел на девчонку. Она пялилась в ответ и изо всех сил старалась не расплакаться.

Интересненько… А может, всё-таки понимает?

Ну, если не слова, то мой тон она точно уловила.

Айла судорожно выдохнула, сжала кулачки, а затем резко указала на тушу вожака и твёрдо произнесла:

— Бен нус ноя. Катаи.

А потом уже себе под нос, еле слышно, добавила:

— Убенэ Торек.

Я невольно усмехнулся.

А «фаберже» у девочки железные.

Из сказанного удалось выцепить знакомые слова: «хорошая», «шкура» и «волк». Ну и, судя по всему, приставка «у» действительно обозначала отрицание. Если бен — хороший или хорошая, то убенэ, по логике, должно означать что-то вроде плохого или злого.

Злой, значит, я… Угу. Ну пусть так и думает.

Некоторые слова пока оставались неизвестными, но по жестам было совершенно ясно: бросать такую добычу никто не собирается.

А вот это уже было интересно.

Получалось, я предлагаю выбросить хорошую волчью шкуру, а Айла смотрит на меня как на законченного идиота.

Ладно. С этим спорить не буду. Шкура действительно хорошая, но времени на неё нет. Что и попытался донести до упрямой девочки.

Айла ещё раз что-то быстро сказала, махнула мальчишкам рукой и указала на волка.

— Ая! ая! Унус ноя!

Пацаны тут же подорвались и поволокли первого зверя к ближайшему дереву.

Да что ты будешь с ней делать…

Я даже рот открыл, но ничего сказать не успел. Айла уже схватила второго волка за задние лапы и потащила к другому дереву.

Вот же бестия настырная. Ой, чувствую, хлебнём мы ещё с ней. Характер, однако.

Махнул рукой, мол, делайте что хотите, и пошёл проверять малого заодно со сбором лагеря. Птицу мы вчера так и не доели, а пока дежурили ночью, обжарили остатки мяса. Получился неплохой запас в дорогу.

Сам же одним глазом следил за округой, а другим — за детьми.

У людоедов мы забрали не только копья, ножи и одежду. Там нашлись и мешки, а в мешках — много всякого полезного добра, в том числе верёвки. Вот их дети сейчас и использовали.

Причём смотрел я в основном на Айлу.

Она обвязала заднюю лапу волка, затем вторую, перекинула свободные концы через крепкую нижнюю ветку и принялась тянуть. Туша тяжело заскользила по земле, а потом медленно поползла вверх.

Айла, похоже, занималась подобным не первый раз. Подтянула волка на нужную высоту, закрепила верёвки вокруг ствола, проверила, не сползает ли туша, и только после этого взялась за нож.

Дальше я вообще забыл, чем занимался.

Несколько точных надрезов, короткое движение ножом, ещё одно, затем ловкий рывок — и шкура начала отделяться от мяса. Айла действовала быстро, но без суеты, не разрывая её и стараясь сохранить целой.

Я наблюдал за этим процессом чуть ли не с открытым ртом.

Через несколько минут волк уже остался без шкуры, а девочка, совершенно довольная собой, подошла и протянула мне добычу.

— Тца. Абен нус. Тааи.

И даже зажмурилась.

От счастья, наверное.

Совершенно с обалдевшим видом взял у неё волчью шкуру, положил рядом и перевёл взгляд на двух пацанов.

Те тоже уже почти закончили своё кровавое дело. На снятие шкуры с одного волка у них ушло не больше десяти минут, а скорее даже меньше.

Чудо, а не дети.

А я-то со своим котярой почти час тогда возился. Причём вспоминать ту попытку снять шкуру без повреждений сейчас было особенно неприятно. Тогда казалось, что сделал всё более-менее нормально, но после того, как увидел Айлу за работой, стало понятно: примерно так современный хирург смотрит на операцию, которую проводят при помощи кухонного ножа, топора и пилы.

Если честно, дети начали меня немного пугать.

С кем я связался?

Шучу.

Хотя…

Пока стоял с открытым ртом и хлопал глазами, эти чудесные дети уже спустили вниз освежёванные туши, развязали верёвки и принялись привязывать следующих.

Я медленно перевёл взгляд с них на волков.

Потом снова на детей.

Они, мать вашу, что, на шкуродёрне с рождения работали?

И тут в голове совершенно некстати всплыла другая мысль.

Одежда, которую мы сняли с людоедов.

Шкуры были слишком хорошо выделаны. И пошиты тоже весьма качественно. Для людей, которые жили где-то в горах, ели других людей и вообще выглядели так, будто эволюция прошла мимо, одежда была подозрительно добротной.

А если это не они сами всё делали?

Я посмотрел на Айлу, потом на мальчишек.

Да ну нафиг…

Если догадки верны, то я натурально сорвал джекпот с этими детьми.

Ладно. Сейчас проверим.

Подошёл к рюкзаку и вытянул на свет божий воняющий дохлятиной свёрток — кошачью шкуру. Она пролежала там достаточно долго, чтобы запах окончательно стал частью рюкзака, одежды и, кажется, моей жизни.

— Айла, — окликнул девочку, разворачивая шкуру прямо на земле. — Иди сюда. — Призывно махнул рукой. — Посмотри. — Указал на