КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

как цели. Ко мне летели словно полупрозрачные алые точки. Вот бы встретить их кляксами! Рывком, на пределе скорости и сил сместился правее. Три ракеты столкнулись и взорвались прямо перед лицом. В дымке разрывов я мельком заметил ухмыляющуюся рожу Коли.

Спасибо потом скажу!

Ещё две скользом шваркнули по сфере щита. «БАН-Н-Н-НГ!!!» — аж в башке отдалось! Ядрёна колупайка, если бы не сирень!..

Я метнулся в сторону, ожидая, что дамочка сейчас ещё шандарахнет — но увидел, что ей не до того. Они с Хотару вовсю месились в подлеске. Во все стороны летела прелая заиндевевшая листва.

В щит одиноким дятлом застучал последний безликий.

Добежал, етитская сила! Тебя-то мы и ждали!

Вот тут я на этого Александра психанул. Чё происходит вообще? Тут его подчинённые бьются, умирают, а он стоит смотрит! Словно учитель на экзамене. Я плеснул сиренью в лежавшего рядом с ним мёртвого.

— Подъём!

Уж его-то я видел! Что — магическая невидимость действует, пока живой? А что без руки — и так сойдёт!

— Убить очкастого! Нечего расслабляться, Александр.

А у меня тут ещё два трупа есть…

Я поднял и их и наконец поймал на когти четвёртого. И только скинул его, как понял, что внезапно как-то стало тихо. Вроде бы, всё ещё катались по земле Хотару с той девицей, но визг их словно подушкой прикрыло. Всё ещё разевал рот в беззвучном вопле скинутый с когтей, но до сих пор висящий в воздухе противник.

А ко мне шёл отец Александр. И позади него лежали кадавры. Каждый — разрубленный на несколько неаккуратных кусков. И когда успел?

— Значит, всё-таки, некромант? — процедил он сквозь зубы. — Как Бог позволяет таким мерзким тварям топтать землю? — тут он небрежно отодвинул висящее в воздухе тело своего последнего подчинённого. И я понял, что это не все застыли. Это мы с отцом Александром движемся с запредельной скоростью. Даже не подозревал, что могу так.

Впрочем, безумный Александр тоже, кажется, этого не подозревал. И не предполагал, что я его слышу и понимаю — просто трепался сам с собой в своей надменной манере:

— Я рад, что именно мне поручено прервать твой путь, русский некромант… — и…

Я принял Облик и рубанул его когтями. И полетел в сторону от удара короткими мечами!

У Александра оказались такие же клинки, как у его подчинённых. Только лупил он ими кратно мощнее! Я катился от удара аж метров десять. Силён святой отец!

— Ещё и оборотень⁈ — с непередаваемой брезгливостью воскликнул он. — Да это же просто концентрат нечисти!

Вот тут мне прям обидно стало! Мы, между прочим, в церковь ходим, благословение получаем и причащаемся, а тут…

— Богомерзкая тварь! — возопил очкарик, воткнул один клинок в землю и вскинул руку. А из неё полетели ленты чего-то белого, на лету раскладываясь в листки с какими-то надписями. И орал он при этом что-то на латыни. Кажись, про истинных святых Ксинора и Тибулуса — признаться, я не силён в классических языках, более ничего не понял.

Зато почувствовал, что вся сирень, как и зелень, покидает меня! Словно кто-то открыл кран в моём хранилище и пространство вокруг заодно простерилизовал. Хотя почему кто-то? Вон, стоит, орёт! Надо заткнуть!

Загребая полные лапы жухлой травы, я бросился вперёд. Магию он мне перекрыл, да? Но Облик-то — это свойство, и от магии не зависит! Я летел вперёд и понимал, что сейчас всё зависит от нашего поединка. Этот святой, мать его, отец спокойно распылит мне Колю. К бабке не ходи! Да и Хотару огребётся. С такой-то скоростью…

Дай порулить!

Н-на!

И Зверь дал!

Мы с очкастым рубили друг друга с такой скоростью, что даже моё ускоренное восприятие с трудом успевало. Эх щас бы пару шашек! Всё-таки когти коротковаты!

Зато они и на задних ногах есть!

Зверь подпрыгнул и, словив клинки несвятого отца передними лапами, рванул его задними. И Алесандр улетел назад. Целёхонький!!!

Не понял? А он-то что, может щиты ставить?

А-а-а-а! Под обрывками серого плаща блестела сталь. Кираса! Какой прошаренный святоша! Знал, что магия отключится, готовился.

Он встряхнулся и бросился ко мне. Силё-ён! На доспехах виднелись борозды от когтей, но этого мало!

Понял, в сочленения надо бить.

— Ксо!* — рявкнула Хотару.

И это меня спасло. Я бросил короткий взгляд в ту сторону. И увидел, что брюнетка с именем, похожим на немецкую еду, воспользовалась секундным замешательством кицунэ в момент отключения магии, отпихнула её (очень удачно — в кусты) и схватила свою шайтан-пушку! И успела четыре ракеты выпустить, прежде чем Хотару с воплем: «Всё, мне надоело!» — приняла свою боевую форму и принялась мутузить пришлую сестру по-взрослому.

А я успел рубануть когтями летящие в меня ракеты! Жахнуло неплохо — кстати, спасибо, дамочка! От взрыва святому отцу видимо поплохело. Не ожидал, похоже, такого фокуса. И мечик он один потерял. Может, и мне тоже хреново, но я пока в горячке этого не ощутил. Знаю, потом будет — то хвост болит, то лапы отваливаются…

А пока мы месились с отцом Александром, и от ударов когтей о его кирасу и меч летели искры! Сочленения он нам не торопился подставлять — тоже, поди не дурак. Значит, по-другому надо.

Проще и грубее?

Да.

Мы скакали, уклонялись и отпрыгивали всё быстрее, и мир вокруг, кажется смазался в сплошной полосатый фон, гудящий на одной ноте

Я! — рыкнул Зверь и повторил свой приём с ударом задними лапами. Очкарика снесло. А Зверь прыгнул вперёд, прямо на катящееся по земле тело. И рухнул на него на него всей тушей!

Собственно, на этом бой и закончился.

Отец Александр лежал на земле и булькал пробитыми лёгкими, в которые мой вес, помноженный на прыжок и чудовищную скорость, вмял кирасу. Я зачем-то поправил ему слетевшие на бок очки.

— Ну, доволен, святоша? Пришли незваными — умрёте неопознанными!

— Погоди… Погоди… — выплюнул он несколько кровавых пузырей и неожиданно рассмеялся. — Всё ещё только начинается!

— Да ну?

Я тронул его когтями. И он взорвался!

Нет, на самом-то деле, не взорвался, конечно. Из лежащего тела рванул вверх столб белого пламени, и отец Александр оказался на ногах. Вернее, повис невысоко над землёй. Кираса прямо на глазах расправилась и дыры в ней затянулись. И вообще он весь словно обтёк сталью. Или не сталью? Тут я пас. Просто доспех очкарика налился белым цветом, с