КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

В общем, не буду загружать вас подробностями, но маршрут был тщательно продуман и зафиксирован в моей голове, чтобы, опять же, ни у кого не вызвать подозрений исчерченной картой. Мне надо было попасть в Линц как можно тише, не привлекая к себе внимания как минимум по дороге туда. Ну а обратно уж… как попрёт.

Потом я облачался, и больше всего меня порадовало стомильёнов пуговок, нашитых от горловины до самого низа через каждые два сантиметра. Капец! Это что — чтобы у священников до глубокой старости хорошо работала мелкая моторика (новомодная тема, о которой так пекутся сейчас гувернантки и няни наших младшеньких)?

В надвигающихся ночных сумерках мы катили по дорогам, держась не самых крупных, но и не совсем уж просёлочных. Дорожное покрытие было кое-где разбито — да-а, без магической подпитки полотно под воздействием тяжёлой техники быстро начало разрушаться. Поэтому мои мечты пролететь за три с половиной часа те двести тридцать-двести сорок километров, которые мы насчитали по карте, накрывались большим медным тазом. Хорошо, если такими темпами к утру прибудем…

* * *

Потом мы свернули на дорогу поуже — и она волшебным образом оказалась лучше широкой! Видимо, вокруг больших городов активнее движение ползунов и старых шагающих машин, а тут, в деревеньках, может, и вовсе легковушками обходятся.

Хотару сидела рядом — невидимая, но разговаривала со мной, чтоб я от однообразия бегущего навстречу в свете фар дорожного полотна задрёмывать не начал. На многие километры вокруг не чувствовалось ни клочка живой (в магическом смысле) земли. Всё было плотно обложено антимагическими станциями. Только сирень кое-где пятнами.

— А если маг-сканер засечёт запасы в моём манохранилище? — вдруг подумал я вслух.

— Ой-ё! — цыкнула Хотару. — Надо её скинуть.

— А если засекут активность?

— Сейчас впереди лесок будет. Там и сбрось. Спросят — ничего не знаешь. Чем докажут?

— Сирень я готов принять! — просунул голову сквозь потолок Коля, который, оказывается, как и в поездке в Вену, пристроился на крыше.

— Вот! Тем более! — обрадовалась Хотару. — Сирень Коле, зелёнку мне.

Я как-то привык называть нейтральную ману зелёной, и все постепенно переняли это обозначение, хоть и воспринимали её бесцветной.

В лесочке мы притормозили, прислушались. Километров на пять вокруг точно не слышалось никаких моторов или иной человеческой активности. Я скинул ману, как договорились, и почувствовал себя пустой стеклянной бутылочкой — настолько остался пуст.

— И никаких всплесков! — довольно заметила Хотару.

— Но имейте в виду, теперь в случае чего у меня надежда только на Зверя. Даже щитов не накинуть. И если нас атакуют, на дальней дистанции я буду совершенно бесполезен.

— А жизненную силу ты из них вытянуть сможешь?

— Смогу. Но расстояние до противника должно быть не более десятка метров, чтоб с гарантией.

— Ясно. Буду иметь в виду. Коля, ты слышал? — Хотару легонько стукнула в потолок кабины.

— Слышал конечно! Буду бдить, понимаешь!

* * *

Время перевалило за́полночь, когда мы подкатили к небольшому городу Кремс-ан-дер-Донау — как следует из названия, он стоял в месте впадения реки Кремс в Дунай. Здесь неожиданно (тем более неожиданно, что дело происходило ночью) образовался затор. Мы, как порядочные, встроились в очередь, однако я сразу попросил:

— Коля! Сгоняй, глянь — что там?

— Яволь, — прошелестело с крыши.

Мы тем временем ползли со скоростью пешехода, а я начинал нервничать.

— Вон он летит! — сказала Хотару.

Николай упал на кабину, свесил голову внутрь и доложился:

— Натуральным образом, проверка! Тут типа узел, несколько дорог сходятся, да ещё железка. И мост на ту сторону!

— Так нам на ту сторону не надо! — возразил я.

— Неважно! Проверяют всех. Цельный отряд, какая-то форма специальная, я такой ещё не видал, а у некоторых приборы. Одними так наставляют и светят, как фотоаппаратом, только сразу какие-то волны на экранчике видать. Все машины просвечивают, целиком. А некоторых людей ещё отдельно проверяют — две железных палочки на проводах и тоже экранчик, палочками с двух сторон в ладошки тычут и в экранчик смотрят.

Значит, прав я был! Есть у них приборы. Может, их не так много, чтоб каждому посту раздать, но в таких вот узлах…

— Меня увидят.

— Да уж по-любому, ты в этих странных фотоаппаратах сиять будешь, как сверхновая.

— И что делать?

— Да ничего. Я сейчас приторможу и выйду как будто колесо посмотреть, а ты в открытую дверь выскакивай. Летите с Колей над колонной. Если всё будет спокойно — тихо висите в отдалении. Вот если меня попытаются скрутить — тогда действуете по своему усмотрению. Задача ясна?

— Яволь! — сказали они хором. Я хмыкнул, переключил фары в мигающий режим и вылез, оставив дверцу кабины приоткрытой.

По затылку словно ветром прошлось, Хотару шепнула:

— Я всё!

Я попинал колесо и залез обратно в кабину.

Ну всё, теперь только ждать.

ПРОВЕРКИ НА ДОРОГАХ

Затор двигался медленно. Вскоре я понял, почему это происходит. Все подъезжающие машины со знаками Коалиции тоже подлежали проверке. Но проверке в первую очередь. И лишь когда между ними вдруг образовывалось окно, пропускали кого-то из «скота» — и то, если офицеру вдруг не вздумалось поболтать с кем-то или выпить кофе в будке.

Я сидел и думал, что сюда, к этим уверенным в себе людям с надменными мордами, я непременно вернусь ещё раз. Во-первых, чтоб они не так радовались, глядя в зеркало на свои рожи верхней цивилизации. А во-вторых, мне интересны их приборы. Наверняка это разработки той же лаборатории, что клепает магоблокираторы — только поновее. Наши, я думаю, будут очень даже рады такому гостинцу.

Но всё это будет потом. После того как я тихо-тихо доберусь до Линца и узнаю новости про Вильгельмину и прочих родственников фон Ярроу.

* * *

И всё-таки отец Бенедикт оказался прав: выражение брезгливой скуки, с которым лощёный офицер с «фотоаппаратом» смотрел на меня… нет, даже не на меня, а на моё ветхое облачение и древний облупленный грузовик, говорило лучше всяких слов. Сам-то он выглядел почти по-императорски — от прочих родов войск их форму отличала белая фуражка с высоченной тульей и золотой кокардой, белый ремень и огромный (нет, реально огромный!) эполет на правом плече. Почему-то только на одном, но всё равно — и