На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

от Coast Guard — Береговой охраны — представился коммандером Харпером. По-нашему это вроде капитана второго ранга, хотя в их званиях я не особо разбирался. Да и сама служба у них хитрая: вроде военные, но не армия и не флот.

Лицо у Харпера оказалось совсем не американским — суровым. Им, поди, без приказа и улыбаться нельзя.

— Mr. Shtyba, the opening session will begin in fifteen minutes. Your remarks are scheduled after the representative of the National Science Foundation, — сдержанно сообщил он.

— I understand, — ответил я. — I speak after the scientist.

Харпер удовлетворённо кивнул и, думаю, про себя отметил: русский боксёр всё-таки не совсем медведь. По крайней мере, английскую речь понимает.

Светка же посмотрела на меня с лёгким раздражением.

— Мог бы и по-русски говорить. Я бы хоть поняла, о чём речь.

— Учись. Ты же у нас Assistant, да ещё и из МГИМО.

— Ну, Толь…

Пришлось переводить:

— Первое заседание начнётся через пятнадцать минут. Моё выступление — после представителя Национального научного фонда.

Зал оказался не слишком большим — человек на двести, может, чуть больше. Не Дворец съездов, конечно, но вполне приличный: ряды мягких кресел, впереди длинный стол для президиума, на стене большой экран. Сбоку выстроились флаги — американский, норвежский, канадский, датский, шведский, финский, исландский и наш, советский.

О как! Выходит, та самая восьмёрка стран, которую приглашали ещё в Осло.

Под флагами две девушки в строгих костюмах раскладывали по местам папки с материалами. Обе страшненькие — не то что моя Светка. Впрочем, на таких совещаниях красота, наверное, только мешает: отвлекает от темы встречи.

На столах — таблички:

U.S. Coast Guard — Береговая охрана США.Department of Transportation — Министерство транспорта США.NOAA — National Oceanic and Atmospheric Administration — Национальное управление океанических и атмосферных исследований.NSF — National Science Foundation — Национальный научный фонд.State of Alaska — штат Аляска.Norwegian Delegation — норвежская делегация.Soviet Delegation — советская делегация.

Ну и прочие организации, фонды, службы и делегации, коих набралось немало.

Меня усадили не в президиум — и слава богу, — а сбоку в первом ряду. Решение разумное: всё видно, всё слышно, но без лишнего намёка, будто советскому депутату доверили рулить американским совещанием. Да и выйти отлить, если приспичит, можно, никого не тревожа.

Светка пристроилась рядом, поёрзала попой, устраиваясь поудобнее, и тут же принялась изучать бумаги в папке. Вид при этом сделала максимально деловой — этакая бизнес-леди. Но я-то видел: волнуется она неслабо.

Всё-таки одно дело болтать в Москве, что она помощница депутата, и совсем другое — сидеть в зале, где вокруг снуют сенаторские помощники, военные, учёные и чёрт знает кто ещё — но все с донельзя важными лицами.

Меня, если честно, и самого слегка потряхивало.

Мероприятие начали строго в назначенное время. Не то что у нас: бывало, совещание уже минут двадцать как должно идти, а организаторы всё ещё ищут, кто скоммуниздил со стола председателя графин с водой. И обязательно сбоку кто-нибудь орёт в микрофон:

— Раз, раз, раз!

Это прям ритуал какой-то. Будто заранее нельзя всё проверить и настроить.

А тут янки — молодцы. Надеюсь, и дальнейшая говорильня из регламента не выбьется. Я-то точно лишнего не наболтаю: текста у меня немного.

Первым доверили выступать представителю Министерства транспорта США. Я так понял, здесь это была главная структура, а Береговая охрана уже подчинялась ей.

Низкорослый, но чрезвычайно важный мистер лет сорока со смешными рыжими бакенбардами немного напоминал моего учителя русского языка и литературы по кличке Одуванчик.

— Мы, Соединённые Штаты, рассматриваем Арктику не как далёкую периферию, а как регион, имеющий важнейшее значение для нашей страны. Как пространство общей ответственности. И надеемся, что все присутствующие здесь государства разделяют этот подход, — нудно вещал он.

Ну да, всё в духе времени: разрядка, международное сотрудничество и прочая фигня. Только говорил он сухо и скучно — я даже чуть не задремал. С трудом подавил зевок во весь рот.

Ночью вроде выспался. Чего организму ещё надо?

Когда мистер закончил, ему похлопали. В том числе и советская делегация. Ну а что? Нам со Светкой ладоней не жалко.

Вторым вышел человек от Береговой охраны — этот самый капитан-коммандер Харпер. Вижу, Светлана на мужика смотрит с интересом. Оценивающе так. Оно и понятно: любой военный в форме притягивает женские взгляды.

Харпер начал с того, что ледовая обстановка государственных границ не признаёт. И ей совершенно безразлично, чья страна считает эти воды своими.

Тут я с ним полностью согласен. Хочешь не хочешь, а сотрудничать иногда приходится даже с теми, с кем ещё недавно враждовал.

Этого дядю я слушал внимательнее, чем прежнего оратора. Да и остальные, заметил, тоже. Харпер говорил сухо, но по делу. Видно было: для него Арктика — не просто карта в кабинете, а что-то близкое, важное и хорошо знакомое.

Закончил он вообще замечательно: мол, одними речами и декларациями проход во льдах не пробьёшь. А ледоколом — запросто.

После его выступления я хлопал усерднее. Захотелось даже по-хулигански свистнуть и крикнуть что-нибудь вроде:

— Даёшь ледоколы!

Сдержался.

Потом к трибуне вышла довольно симпатичная молодая чернокожая женщина с округлыми формами, в узкой серой юбке — кажется, из Национального научного фонда.

Вот она уже говорила только о науке. Посыпались термины: климатические исследования, океанография, мониторинг загрязнений, биологические цепочки, данные наблюдений и прочие премудрости.

Светке я переводил далеко не всё. Большинство слов и так были созвучны русским терминам, да и шептаться во время выступления как-то неприлично.

Цепануло меня только одно: слово «мониторинг» прозвучало раз пятнадцать. По-нашему, по-простому, что она хотела сказать? Наверное, что следить за Арктикой надо постоянно, а делать это пока толком нечем — научно-исследовательских судов не хватает.

Но из регламента учёная дамочка не вылезла. Да и вообще все трое уложились в отведённое время.

Наконец председательствующий, седой господин с лицом школьного директора, объявил:

— We now invite Mr. Anatoly Shtyba, member of the Supreme Soviet of the Soviet Union, Olympic champion, and invited consultant, to offer his remarks.

Услышав моё имя, Светка толкнула меня локтем.

— Давай, Толя. У тебя всё получится.

— Сплюнь! Э-э-э… шучу, — спохватился я, увидев, что Аюкасова уже поворачивает голову к соседу слева. — Сиди тихо.

Выхожу. Бумажка с речью лежит во внутреннем кармане пиджака. Там каждое слово выверено: ни одного лишнего намёка, ни одной фразы, за которую потом можно ухватить советского