На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Как удачно, что вы сидите рядом с господином Бентсеном! — обрадовался Сизенко. — Я ещё в зале ожидания сказал ему, что в самолёте будут Анатолий Штыба и Светлана Аюкасова. Господин Ллойд изъявил желание с вами познакомиться… Вернее, в первую очередь со Светланой. Здравствуй ещё раз, Светочка. Отлично выглядишь!

— Слишком хорошо для меня? Именно так считает ваш американский друг, — пробурчал я, прикидывая, как бы теперь половчее сгладить ситуацию.

Я-то ладно — депутатишко, каких в стране тысячи. А вот Светка — единственная племянница лидера СССР. Не хватало ещё, чтобы она пострадала из-за моего хамства.

— Анатолий и Светлана летят в вашу страну по приглашению Береговой охраны и Министерства транспорта, — заливался соловьём Сизенко, теперь уже обращаясь к сенатору.

Вижу на лице Бентсена едва уловимую гримасу — то ли досады, то ли раздражения. Впрочем, он тут же спрятал её за широкой американской улыбкой. Вежливой, но, конечно же, неестественной.

И опытный политик моментально изменил отношение ко мне. Ну или, по крайней мере, создал такую видимость. Уже через пару минут, отделавшись от Сизенко, мы с соседями поменялись местами: я пересел к сенатору, а его супруга заняла моё кресло рядом со Светкой и тут же принялась мучить её вопросами.

Светлана время от времени бросала на меня жалобные взгляды, но спасать её я не спешил. Уж больно интересной оказалась наша с сенатором беседа.

Дело в том, что выделение денег на арктические программы — это как раз по части Конгресса. И сейчас Ллойд рассказывал мне такие подробности, которых я при всём желании не смог бы узнать из служебных записок своих подчинённых.

Выяснил, что в 1989 году группа сенаторов от Аляски, северных штатов и штатов с крупными судостроительными верфями добилась слушаний в сенатском комитете по торговле, науке и транспорту. На них вызывали представителей Береговой охраны, Министерства транспорта, Военно-морских сил и ещё нескольких ведомств, названия которых состояли почти из одних заглавных букв.

Что означала половина этих аббревиатур, я понял лишь приблизительно, но кивал с умным видом.

По итогам слушаний комитет потребовал подготовить отчёт о состоянии полярного ледокольного флота и рекомендовал заложить в бюджет 1991–1992 финансового года деньги на проектирование нового ледокола или научного судна ледового класса.

Сумма выходила… если не миллиард, то близко к нему — около восьмисот пятидесяти миллионов долларов вместе с оборудованием. Сам корабль оценивали в шестьсот-шестьсот пятьдесят миллионов. Плюс могли появиться и другие заказы.

— У нас остались два старых тяжёлых ледокола, а о строительстве новых заранее никто не подумал, — с досадой произнёс Ллойд.

— Боюсь, я не очень понимаю, чем могу помочь. Да и вообще моя роль во всей этой истории пока для меня загадка, — честно признался я.

— Вижу, поначалу я ошибся в своём мнении о вас, — вдруг сказал сенатор. — У вас такое… суровое, хм… брутальное лицо, что заподозрить в вас жениха норвежской принцессы было решительно невозможно.

Он снова улыбнулся — на этот раз вполне искренне, — а потом продолжил уже деловым тоном:

— Скажу откровенно: и я, и сенатор от Аляски Тед Стивенс заинтересованы в том, чтобы заказ получили норвежцы. Их судно почти готово и обойдётся примерно на пятнадцать процентов дешевле нашего. Американский ледокол ещё только предстоит построить, а это минимум четыре года. За это время цена наверняка вырастет. У нас так часто бывает.

Оп-па! А ведь представитель норвежской верфи говорил, что нанял для лоббирования какого-то конгрессмена. Неужели речь шла о моём попутчике? Вот так совпадение!

Теперь я окончательно успокоился: мой дерзкий выпад Бентсен воспринял без обиды. Более того, кажется, после него он стал относиться ко мне с большим уважением. Мол, не беззубый громила-молокосос перед ним, а человек, который себя в обиду не даст.

Глава 11

Глава 11

— Не очень понимаю, какой от меня там толк, — пожаловался я. — Разве что рассказать про нашу арктическую программу. Ну и про ледоколы — в пределах того, что знаю.

— Именно это от вас и требуется, — кивнул Бентсен. — Вы идёте как консультант: советский опыт освоения Арктики, реальное положение дел в СССР, общий технический подход.

— Ну, к этому я готов.

Не то чтобы я знал какие-то страшные тайны ледокольного флота. Откуда? Я не моряк, не судостроитель и не замминистра, слава богу. Но в голове у меня крепко засело простое правило, которое мне перед поездкой вбил один товарищ из компетентных органов: про освоение Арктики — можно, про Северный морской путь — тоже, про ледоколы как символ технического могущества СССР — это вообще обязательно. А вот если разговор зайдёт о том, где, сколько, зачем и в каком состоянии, надо сразу становиться тупым спортсменом.

Ну, с последним, уверен, проблем не возникнет: лицо у меня для этого подходящее.

— А хотите познакомиться с нашими текущими наработками по переоснащению ледокольного флота? — вежливо поинтересовался американец.

Не иначе решил, что я быстрее раскрою какие-нибудь секреты, если он поделится своими.

— Да с удовольствием, — не соврал я.

— Вот посмотрите. Правда, какая программа будет выбрана, пока не ясно, — сенатор достал из дипломата листок и передал мне. — Решать в итоге будет комитет по коммерции, науке и транспорту.

Вчитываюсь, с трудом разбирая технические детали: техническим английским я владею не так свободно, как разговорным. Но основное всё же уяснил.

Минимальный вариант программы — одно научное ледокольное судно плюс ремонт и модернизация имеющихся ледоколов.

Средний — один новый ледокол среднего класса, одно научное судно и модернизация «Polar Star» с «Polar Sea».

Максимальный — новая серия из двух-трёх средних или тяжёлых ледоколов плюс дополнительные научные суда.

Неслабый у них разброс! От «чуть подлатать старое» до «построить почти всё заново».

— Ну, вам, думаю, нужна максимальная программа, если хотите нас догнать, — хмыкнул я, возвращая сенатору листок. — В СССР только в прошлом году два атомных ледокола в строй вошли: «Таймыр» и «Советский Союз». А скоро ещё один будет — «Вайгач». Он такой же мелкосидящий, как и «Таймыр». Ещё в прошлом году «Урал» заложили…

— Мелкосидящий?