На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Для работы в устьях рек, — пояснил я. — Уменьшенная осадка. Такие суда ведь не только по Северному морскому пути ходят. Там ещё и в реки заходить надо, грузы возить, арктические порты и северные комбинаты снабжать.

Дудинка, Норильск, северный завоз — эту тему я знал куда лучше, чем нюансы исследования Арктики. Короткая навигация, вечная нехватка денег, задержавшиеся где-то топливо и грузы, нервные хозяйственники, у которых от слова «ледостав» начинал дёргаться глаз. Тут хочешь не хочешь, а в хозяйственную сторону вопроса вникнешь, если работаешь в крайкоме.

С сенатором мы проболтали почти до самого обеда. А обед, надо признать, оказался шикарным. Только горячих блюд было с дюжину на выбор. Нам ещё в начале полёта раздали карточки заказа, где можно было отметить, чего душа желает. А желала она, конечно, всего и сразу. Тут тебе и красная икра, и чёрная, и ананасы, и свежая клубника.

К обеду пришлось вернуться на своё место.

— Толь, не бросай меня, — шепнула Светка, едва я уселся рядом.

— В каком смысле? С самолёта, что ли? — пошутил я, прекрасно поняв, что именно моей попутчице не понравилось: общаться с женой сенатора. Ну да, с английским у неё было плохо. У Светки, не у жены.

— Очень смешно! — скривилась Аюкасова. — Я половину из того, что она говорила, не поняла, а вторую, наверное, поняла неправильно. Сижу, киваю головой, как китайский болванчик.

— А ты ложись спать, — посоветовал я. — К спящему человеку никто с разговорами приставать не станет. Лететь нам ещё долго.

Дав этот ценный совет, я неожиданно уснул сам. Да ещё так крепко, что очнулся только тогда, когда самолёт уже начал снижаться.

Американская земля встретила нас пусть не сибирской погодой, но около того: злой ветерок, мокрый снежок и серое небо над головой. Так что наш с Аюкасовой первый «глоток свободы» оказался так себе — холодный и сырой. Во всяком случае, Светка явно ожидала чего-то другого.

Я-то в Штатах уже бывал в своей прошлой жизни, и не раз, поэтому особого восторга не испытывал. Америка как Америка: большая, шумная, местами дорогая, местами вполне удобная. И мокрый снег здесь был такой же, как в Москве, — липкий и противный.

С сенатором мы расстались, может, и не как друзья, но как люди, оставшиеся друг другом вполне довольные. Обменялись визитками, пожали руки, договорились при случае продолжить разговор. Кто знает, может, ещё увидимся. Как говорится, земля квадратная — за углом встретимся.

Сидим в аэропорту, ждём своего рейса. До вылета в Портленд — три часа. В город не пошли: лениво, да и погода не располагала.

В самолёте в соседки нам досталась бабуля весьма почтенных лет. И к тому же русская! Вернее, староверка. Оказалось, в Орегоне, где-то южнее Портленда, есть целая община русских староверов. Да их там чуть ли не больше по численности, чем чернокожего населения или латинос! Живут они обособленно: держатся кучно, чужих к себе особо не подпускают.

Забавно… может, они и староверы, но пользоваться достижениями прогресса, в том числе летать самолётами, им это, как выяснилось, не мешает.

Разговор у меня с пожилой соседкой с самого начала не задался. Ни на русском, которым бабуля вполне сносно владела, ни на английском. По всему было видно: советскую власть она недолюбливала. Хотя не мне судить — может, у неё на то и имелись причины.

В Портленде меня встречали. Табличку с надписью «Штыба» было видно издалека. Держал её улыбчивый дядя средних лет. Хотя тут все улыбаются, как будто им за это доплачивают. Но этот, по-моему, был рад искренне.

— Машина к вашим услугам! Отель — один из лучших. Как прошёл перелёт? Не устали?

Что характерно, всё это он говорил мне, не обращая ровным счётом никакого внимания на Светку. А та была, как и всегда, при полном параде: джинсы сидели на круглой попе так, что нормальный мужик это стратегическое место без внимания не оставил бы. А этот не смотрит.

Я даже чуток забеспокоился. Уж не голубых ли кровей, пардон, наш сопровождающий? Хотя, может, просто человек стеснительный.

В машине мне предложили сесть впереди, но я отказался. Устроился сзади и с любопытством стал смотреть на город. Портленд, кажется, миллионником не был, но выглядел вполне многолюдно: машины, вывески, аккуратные домики, ухоженные газоны — всё здесь было непривычно для советского человека. Светка так вообще от окошка не отлипала. К тому же наш водитель-встречающий без умолку рассказывал о достопримечательностях, мимо которых мы проезжали. Получалось что-то вроде обзорной экскурсии.

Отель, куда нас привезли, и в самом деле оказался приличный. На прощание провожатый вручил мне небольшую папочку к завтрашнему арктическому совету.

Захожу в номер, а следом за мной просачивается улыбчивая чернокожая молодка — горничная, судя по всему. Крутобёдрая, фигуристая и какая-то уж слишком резвая. Едва дверь закрылась, девица бойко начала предлагать разные услуги — не напрямую в лоб, конечно, но сразу стало ясно, что устроило бы её больше всего.

Я вежливо выпроводил персонал. И не потому, что святой. Просто в голове сразу всплыл какой-то давний случай из прошлой жизни: то ли чинушу из ООН, то ли ещё какого международного деятеля вот так поймали. Зашла к нему горничная, подбила на грех, а потом всё это вывалилось в прессу.

Напевая про себя пришедшие на ум строчки Высоцкого — «Там шпиёнки с крепким телом: ты их в дверь — они в окно! Говори, что с этим делом мы покончили давно», — осматриваю двухкомнатный люкс и остаюсь доволен своим временным жильём.

За окном темно, а сна ни в одном глазу. В самолёте выспался, да ещё разница во времени одиннадцать часов, то есть в Москве сейчас день в самом разгаре. Самое время почитать бумаги, что мне передал сопровождающий.

Но помешал стук в дверь. Светлана.

— Ну, как устроился? — сначала в номер заглянула её любопытная голова, а затем и всё остальное. — Слушай, а пошли завтра в русский магазин сходим? Бабушка-соседка сказала, что там русские продукты найти можно: кефир, сгущёнку, квашеную капусту… Кислой капусты хочу — прям не могу.

— Уже соскучилась по русской еде? — фыркнул я. — Слушай, а ты, случаем, не залетела?

— Не-а… С чего бы? Я с Сергеем своим разругалась… И когда уже поумнею? — вздохнула моя подружка.

Осмотрев мой номер, она по-хозяйски уселась в кресло и закинула одну свою