Валькирия - Рената Коста

Она подсоединила гибкий кабель наручного модуля.

— Это не опасно? — спросил Нико. — Не привлечет внимание автоматики?

— Здесь только остаточные сигналы древней сети, — ответила Мойра.

— Алгоритмы охранной системы настроены на внешний контур Цитадели, — добавила Элара, — а мы сейчас в глубоком тылу обороны.

На экране терминала Мойры мелькали ряды цифр и обрывки схем, но картинки быстро распадались на бессмысленный шум и не давали полной информации.

— Сеть разорвана, ни черта не разберешь, — разочарованно произнесла она.

— Идем, — сказала Элара. — Дальше двигаемся по той карте, которую ты скачала у маяка.

Нико пошел впереди с двумя разведчиками. Когда он проверял первую развилку коридора, то едва взглянул на наручный компас и свернул в левый проход. Элара это заметила:

— А почему не направо?

— Та ветка ведет к нижним дренажным шахтам, — ответил лейтенант. — Коридор здесь узкий, дальше упремся в тупик.

Он продолжил движение, больше ничего не объясняя. Шел уверенно и как будто не искал дорогу, а вспоминал ее. Он не касался стен, не останавливался возле почти стершихся знаков на стенах, но словно видел за слоем камня невидимую архитектуру этого лабиринта. Кое-что насторожило Элару еще раньше. Теперь тревога стала отчетливее. Но она не задавала вопросов, потому что ее нейроинтерфейс подсказывал — Барри выбирает правильное направление.

В голове Элары уже несколько минут нарастала боль. Слабое покалывание за левым ухом превратилось в легкую вибрацию. Хотелось прижать ладонь к виску. Ее «Медуза-Зет» молчала годами, но проснувшись возле первого маяка, начала все сильнее напоминать о себе. Вибрация шла в такт световому импульсу на корпусе маяков. Раз. Пауза. Три коротких удара. Пауза. Раз-два.

Она пыталась не обращать на это внимания, но ритм постепенно проник в мысли. Теперь казалось, что он совпадает с пульсом и дыханием не только ее одной, а словно весь отряд идет в такт этому сигналу.

Она моргнула. На монохромной сетке визора появились зеленые символы: тонкие линии, угловатые значки, стрелки, цепь чисел. Какая-то невидимая рука накладывала на реальность прозрачную карту. Элара остановилась. Брунна взяла ее под руку.

— Дэйн? — спросила Мойра.

Элара не ответила. Стены вокруг начали исчезать.

Перед ней возникла палата со стенами в белой кафельной плитке формой пчелиных сот. Слишком четко для воспоминания. Она увидела каждую каплю конденсата на титановом манипуляторе на потолке, каждую царапину на ремнях, стягивающих ее запястья. Она лежала на операционном столе. Маленькая, худенькая и неподвижная. Над лицом склонился Отец Транквиллион. Его глаза отражали холодный свет хирургических ламп.

— Высший долг требует жертвы. Будет больно. Но ты справишься, Элара, ты сильная.

За его плечом шевелились два дроида. Их тонкие манипуляторы готовили стерильные инструменты. На одном блеснула длинная игла, на другом что-то похожее на сверло с микроскопическими зубцами.

— Может все-таки общий наркоз? Она еще слишком мала, — произнес женский голос вне поля зрения.

— Нет, — ответил магистр. — Не сработает. Проверено на первых кандидатах. Так лучше приживется. Сопротивление ниже.

Элара и не собиралась сопротивляться. Она доверяла Папе Транки. Спокойно улыбнулась, когда что-то холодное коснулось кожи у основания черепа. Боль пришла раньше прикосновения. Но она была готова к боли.

— Дэйн, прием! Ты тут?

Резкий голос Мойры в личном канале прорезал видение. Палата исчезла.

Элара снова стояла в темном туннеле с закопченным потолком, упираясь ладонью в стену. Под перчаткой холодный базальт покрывался мелкими капельками влаги.

— Я здесь, — сказала она.

— Вот и хорошо, Сестра, а то я уже минут десять веду тебя. Идешь как сомнабула, — сказала Брунна тоже в личном канале. — У нас тут интересно.

Впереди полностью перекрывала проход квадратная гермодверь, уходя запыленными краями в стены, пол и поперечину вверху. Створ был изготовлен из потускневшего титанового сплава, но за прошедшие века металл покрылся темными пятнами и сеткой тонких морщин, совсем как лицо ректора Университарио Прайм. В нескольких местах двери были глубокие воронки. Однажды кто-то яростно бил в нее.

Элара подошла ближе. Одна из вмятин была окружена следами оплавления. Металлические стружки вокруг почернели и застыли, свернувшись лепестками. Ни плазменное оружие, ни термитная взрывчатка не оставили бы такого рисунка.

— Что у нас с замком? — спросила Элара.

Мойра уже вскрыла кевлар боковой панели, за которой торчал пучок старых оптоволоконных нитей и механические контакты, покрытые желто-зеленой окисью.

— Биометрический контур, механические засовы, автономная защита, — перечислила Мойра. — Основной искин отключен, сеть тут мертва, но часть протоколов продолжает работать.

— Можешь открыть?

— Можно попробовать.

— Сколько времени?

Мойра посмотрела на индикаторы.

— Десять минут.

Тревога стальным обручем сдавила голову Элары. Кто-то шел к ним за перегородкой и с обеих сторон Т-образного коридора.

— Даю пять.

— Я помню эту игру, Дэйн.

Элара подняла руку.

— Это не игра, Момо. Там враги. Нам надо вскрыть дверь и атаковать их с дистанции, пока они не подошли вплотную.

— Может лучше обойти эту дверь? — спросил Нико.

— Нет. С флангов тоже кто-то приближается. Это могут быть кислотные твари.

— Круговая оборона! — сразу скомандовал лейтенант. — Холстер, Арни! Держать фланги и вентиляционные отводы. Стрелять сразу, пока они не приблизились. Роми, смотри назад и свяжись с Норой, что там у нее?

— Брунна, приготовь щит, — сказала Элара. — Саби, Лия, контролируйте потолок и ниши под ним.

Лия и Сабрина присели на одно колено и направили оружие вверх. Лучи фонарей прошли по потолку. Там виднелись балки, покрытые темными наростами, и длинные провисы кабелей. Между ними шевелились мелкие белые точки — то ли насекомые, то ли капли воды, отражавшие свет.

— Проверю, есть ли обзор сверху, — Саби подпрыгнула и исчезла в вентиляционном отверстии высоко на стене.

Через несколько секунд ее тактическая метка появилась на схеме левее двери.

— У Норы пока тихо, — доложила Роми, та девушка, которую Элара помнила по Фортунии-5. — Только Хон умер. И Джейку стало хуже. Док не знает, отчего. Оба были стабильны.

— Дерьмово, — произнес Холстер.

Нико выругался каким-то неизвестным Эларе словом.

Она прислонилась к стене рядом с Мойрой. Боль за левым ухом усилилась. Визор снова наполнился зелеными символами. На этот раз они не расплывались. Линии складывались в схему туннелей, уступами уходящих вниз, под комплекс. Несколько маршрутов пересекались, затем исчезали в темной зоне.

В глубине мерцала точка.

Элара ощущала ее физически. Не как источник тепла или радиосигнал, а как черную дыру. «Медуза-Зет» тянулась к этому тяжелому центру притяжения, как нервный пучок, которому вернули забытое направление.

Эгида Рассвета.

Точка на карте тоже отвечала на присутствие Элары. Встречным движением сильного импульса.

Она закрыла