Маг-целитель в... обычном мире?! #2 - Даниэль Волков

Он говорил и говорил, отмеряя шагами будущее рабочее место, а я стоял посреди помещения и ловил в себе незнакомое.

Три месяца в этом мире я прожил по чужим углам. Койка в комнате на двоих, квартира афериста, учебная под выпрошенный у лаборанта ключ. Даже стол на рынке и тот стоит у Ашота в контейнере.

А там у меня когда-то были дом, мастерская, библиотека, и всё это накрыло в один день, вместе с миром…

Я, честно говоря, полагал, что своего у меня больше не будет никогда. И вот оно у меня есть, это своё: сырой полуподвал с инеем по углам, который почему-то мой.

В дверь скребанули.

Артём осёкся на середине слова, а я обернулся, шагнул к двери и потянул железную створку на себя.

На нижней ступеньке сидела тощая трёхцветная кошка и смотрела на меня снизу вверх с выражением полной уверенности в своих правах. Выше, у стены, топтался рыже-бурый котяра с куцым хвостом.

— Нашли, — вздохнул я.

— Так, стоп. — Артём сунулся мне через плечо. — Мы тут два часа! Ты их что, с собой возишь?

— Возил бы, если б они спрашивали. А так, они сами…

Кошка деловито просочилась внутрь, обмерила подвал по периметру и уселась у батареи, а рыжий остался на пороге, потому что мужчины у них, видимо, ходят второй волной.

Из рюкзака я выудил банку мёда и пристроил её на подоконник узкого окна. Свет от лампочки процедился сквозь мёд так, что на бетонный потолок лёг жёлтый овал, единственное тёплое пятно на всю пустую коробку.

Точно так же она стояла на подоконнике двести седьмой в первый мой вечер здесь, когда всё моё имущество тем мёдом да книжкой про травы и исчерпывалось. Обживаюсь я, выходит, в любом мире одинаково.

Артём за спиной уже прикидывал вслух, за сколько поднимет тут температуру обогреватель на два киловатта и потянет ли проводка.

Я прикинул своё: отмыть, протопить, поставить стол, купить сырьё, а мёда в банке на четыре ночи, и она последняя. В кармане у меня лежали ключ, мелочь и мандарин.

Место у меня теперь было. А кормить его было нечем, и придумать чем следовало до субботы.

Глава 10

Обогреватель мне пришлось тащить от остановки на плече. Последние метров двести он пытался меня отговорить. Угол коробки врезался в ключицу, перехватывать ношу приходилось через каждый десяток шагов, а бабка у ларька проводила меня таким взглядом, будто я волок собственный крест, не масляную батарею за восемьсот рублей. Восемьсот рублей стоят двух банок мази, а две банки мази стоят вечера над плиткой и трёх процентов меня. Так я всю дорогу и пересчитывал ношу то в банки, то в проценты. После стэша, как его назвал Артём, и первой закупки сырья денег у меня хватало впритык до конца декабря, и то при условии, что декабрь будет вести себя прилично.

Во двор я свернул под арку и потащился по единственной тропе, протоптанной к бакам; снегу тут намело по самые бордюры, так что на последних шагах коробка налегла на плечо всем весом. Дверь у нас своя, с торца, вниз на четыре ступени в приямок. Открывается она внутрь и запирается на два оборота, что для человека с моими привычками отдельный маленький подарок. На верхней ступени сидела трёхцветная кошка, вся такая случайно тут оказавшаяся.

— Место занято, — предупредил я. — И мышей нет, я проверял.

Кошка подумала и осталась.

Толкнув дверь плечом, я ввалился внутрь и первым делом чуть не наступил на провод. Через всё помещение, от щитка у входа и до дальнего угла, тянулся оранжевый удлинитель, приклеенный к полу серым скотчем через каждый метр, а вдоль него вился второй, потоньше, синий. Автор всего этого сидел на корточках у окна и обжимал синему конец щипцами с красными ручками.

— О-о, ты! Осторожно, не наступи! — обрадовался Артём, не поднимая головы. — Модем я похоронил, кстати. Два вечера воевал с антенной в приямке и сдался: стены метровые, сигнал в них ложится и не встаёт. А провайдер, короче, упёрся: до нас тянуть не будут, у них ближайшая коробка в соседнем доме, а я говорю: ребят, ну это же просто, я сам дотяну, вы мне только порт дайте… В общем, дали.

— И сколько это стоило?

— Ты не поверишь. Дешевле, чем твоя батарея.

Сгрузив обогреватель у стены, я воткнул вилку и только после этого осмотрелся спокойно. Пар изо рта тут шёл точно такой же, как во дворе. Ровно за этим я и тащил на плече восемьсот рублей. Полуподвал наш, который этой батарее и предстояло греть, вытянут кишкой, потолок над макушкой в локоть, а лампочка на витом проводе болтается одна, голая, так что дальний угол приходится домысливать. Окна под самым потолком уходят в приямки. В углу одного стекла с той недели держится иней, который, судя по всему, прописан тут до марта. Зато стены старой кладки, в добрых полметра, и их я себе засчитал сразу. Кричи, стучи, вари, снаружи не слышно ничего.

Угол под окном Артём обустроил основательно. Стол он развернул боком к свету, так что окно теперь оказалось слева, а сам он сидел спиной к стене; на столе коврик, подставка под ноутбук, за ней вторая, поменьше, и всё это разнесено на расстояние, вымеренное чуть ли не линейкой. Стоило мне задержать на этом взгляд, как он объяснил раньше, чем я успел спросить.

— Экран не должен бликовать. И дверь надо видеть, иначе я дёргаюсь.

— Хорошая привычка, — согласился я.

Ставить своё место я начал с другого конца. Плитку в дальний угол, к воде, кастрюли под неё, коробку с сырьём на табурет. Стол у входа отдал под грязное. Там я разбираю траву, там же мусор и весы, которые всё равно вечно в пыли. А тот, что под вторым окном, застелил клеёнкой, вымыл её и выложил на неё только чистое: банки, крышки и тряпку под них. Между двумя столами получилось метра три пустого пола. Эту границу я себе запретил переступать с грязными руками ещё до того, как её провёл.

Потом набрал полную кастрюлю воды и поставил кипятить тару.

Осенью я бы над собой посмеялся. Ополоснул под краном, перевернул на подоконник сохнуть, и вся недолга. А потом Лев Борисович спросил меня в медблоке, считал ли я обсеменение на третьи сутки. И спросил вежливо, глядя мимо меня в бумаги, отчего вышло вдвое обиднее. Я тогда,