Маг-целитель в... обычном мире?! #2 - Даниэль Волков

Мандарин я сгрёб, холодный, с балкона, и потянуло от него так, что в нашем коридоре на секунду запахло праздником.

Уберёт она метку с трёх ближайших сторис, а на четвёртой забудет, я это понимал прекрасно и злился только на себя. Мир изучить надо было раньше, чем в него вписываться…

На крыльце, под фонарём, я набрал Артёма. Снега за вечер намело по щиколотку, так что, пока шли гудки, я успел утоптать под собой ямку. Внизу дворник разгребал этот же снег лопатой, прокладывая к воротам ровную дорожку.

— Артём. Всё старое вычисти. Что убирается, убери. Остальное задави так, чтобы не всплывало. Начни с октября и иди назад.

В трубке стало так тихо, что я слышал, как у него в комнате гудит ноутбук.

— … Понял, — отозвался он, разом растеряв свою скороговорку. — Сделаю. Только фотки уже разошлись по чужим телефонам, их не соберёшь.

— Собери, что достанешь.

— Окей.

Спорить он не стал и разрешения спрашивать тоже, а я подумал, что говорил с ним по-палаточному. Ну и ладно, иногда полезно.

Главное же я сделал молча и в ту же ночь. Под соседский храп я выгреб из-под кровати всё, что там держать нельзя: тетрадь с расчётами, три готовых пластинки, банки мази, ящичек с медью. Пересчитал, переложил тряпками, чтобы не звенело, и упрятал в сумку. В комнате, куда влетают без стука, где сосед берёт мою кружку не спрашивая, а комендантша дважды за модуль делает обход, ничему из этого не место.

Нужен был свой угол, глухой и чужому глазу неинтересный.

Искали мы его в итоге четыре дня.

Свои требования я вслух не проговаривал, они у меня сидели в позвоночнике с давних времён: два выхода, стены, через которые не слышно, соседи глухие или сильно занятые, во дворе ни одной чёрной полусферы, камеры то есть, топить можно, шуметь можно, от кампуса недалеко, но и не за углом. Артём вывалил свои возможности, и вот они для меня оказались новостью. Оформлять на чужое имя, платить наличными, договор через интернет не подписывать и номера хозяину не оставлять. А главное, чтобы между мной и помещением стоял кто-то третий…

— У нас это называлось иначе, — заметил я. — Но означало то же самое.

— У вас — это где?

— Далеко.

Подвал под продуктовым мы забраковали через минуту. Сухо, тепло, вот только прямо над крыльцом висит камера, а хозяин просит паспорт. Гараж в кооперативе за стадионом отпал следом, потому что зимой в железной коробке даже мана не спасёт, а свет туда тянут проводом от соседа. В частном секторе за линией нам показали половину дома с отдельным входом. Минут пять я слушал, как через забор две бабки перетирают, кого это привели. Такие соседи любой чёрной полусферы стоят, только пишут вслух и сразу на весь квартал, так что попрощались мы быстро.

Четвёртый вариант прошёл мимо всяких сайтов. Артём выцепил его через какого-то знакомого своего знакомого, которому он третий год бесплатно чинит бухгалтерию.

Шли мы туда пешком, а по дороге я считал. Старый район в получасе от кампуса, двухэтажки послевоенной кладки, тополя в изморози, дворы проходные. Пока дошли до углового дома, я насчитал три выхода со двора и сразу повеселел.

Четыре ступеньки вниз, в полуподвал, и снег на них никто не чистил с ноября. Дверь железная, со двора, своя, от подъезда отдельная; хозяин провернул в ней ключ дважды и посторонился. Я шагнул в темноту, где в нос ударило холодным бетоном и старым машинным маслом.

Пока он шарил по стене в поисках выключателя, я промерил комнату из угла в угол. Метров тридцать, а потолок такой, что я доставал до него рукой, не вставая на носки. Окна узкие, под самым потолком, в приямках, и по полу от них несло стылым. Под ботинком хрустнуло, я нагнулся. Обломок верстака, а дальше на бетоне четыре ржавых пятна от станины. Мастерская тут была, и стояла долго. Стену я попробовал кулаком. Звук ушёл в неё и не вернулся, а для верности я прошёлся вдоль и постучал ещё раз.

Настоящего второго выхода тут не было, так что пришлось смириться. Окна в приямках узкие, но человек в них пролезет, если очень захочет; я примерился плечами и решил, что смог бы вылезти.

Кран над раковиной я провернул до упора. Труба крякнула, кашлянула и плюнула ржавой струёй, а по эмали пополз рыжий след; вода, стало быть, есть. Счётчик у двери и лампочка на длинном проводе, значит, и со светом тут порядок. Батарея под ладонью оказалась чуть тёплой, топят вполсилы. А в углу у окна на стене белел иней. Стена промерзает насквозь, и сохнуть тут ничего не будет.

— Сыро-о тут, я не скрываю, — хозяин, дядька в дублёнке, зевнул в кулак; вся эта возня надоела ему, похоже, ещё до нашего прихода. — Второй год стоит, никому не нужен. Шесть в месяц, и я не торгуюсь.

— Четыре с половиной, — отрезал Артём, — вперёд за два месяца. Наличными, сегодня.

Дядька посопел, пошевелил губами и сдался. Видно, прикинул, сколько ещё сдавать эту дыру. Дальше Артём делал что-то, чего я до конца не понял. Расписку оформили на человека, которого я никогда не видел, деньги Артём отдал из рук в руки, а в бумаге вместо аренды оказалось написано что-то про хранение имущества. Я разобрал половину и кивал, где надо.

Девять тысяч, всё, что у меня было, плюс аванс за партию, которой ещё и в кастрюле не было. Дёшево оно вышло ровно потому, что место паршивое.

Вечером мы заявились туда уже со своим ключом.

Артём щёлкнул выключателем, лампочка на проводе качнулась и загорелась вполнакала, а по стенам растянулись длинные тени. Пусто, гулко, на пыльном бетоне только наши же следы с прошлого захода, дыхание шло паром, от пола тянуло погребом. Наверху, во дворе, кто-то долго выбивал половик о перила, потом шаги проскрипели по снегу, и хлопнула дверь подъезда.

— Так, стол сюда, — Артём немедленно зашагал по комнате, меряя её ботинками. — Спиной к стене, лицом к двери, тебе же так нравится. Розетку я вон ту проверю, она мне не нравится. Витую пару сюда не протянешь, значит, модем… только стены толстые, сигнал просядет. Вынесу антенну в приямок, будет как в танке, но жить можно… И схему твою я сюда перетащу, как встанет стол, сяду за неё всерьёз, а то я