Маг-целитель в... обычном мире?! #2 - Даниэль Волков

— На которую в академии регистрировали.

— То есть на почту с твоей фамилией. — Он на секунду прикрыл глаза. — Ладно. Где ещё ей пользовался?

— В банке. И на портале, там рейтинг висит.

— Пароль везде один?

Я промолчал, но переспрашивать он не стал, только черкнул у себя строчку.

— Дальше. Кто тебя фотографирует?

— В смысле?

— В прямом. Кто ходит рядом с телефоном и щёлкает всё подряд. Соседи, подружки, вот это всё. И куда оно потом девается.

Тут я подумал про Полину. Коты у крыльца, десять кадров за раз, а дальше начинается то, чего я после вчерашнего вечера боюсь даже называть: сторис, отметки, чужие репосты…

— Есть такая, — признал я не сразу. — Соседка. Котов фоткает.

— Коты, — повторил он так, будто я назвал ему диагноз, и застучал по клавишам.

Попал он, между прочим, точнее, чем думал.

Потрошил он меня минут десять, короткими вопросами, по кругу возвращаясь к тому, что я уже говорил. Чем я плачу на рынке, у кого беру медь и сколько раз подряд брал у одного и того же мужика, кому в общаге успел сболтнуть про травы. С каждым ответом в комнате делалось всё тише.

Во дворе бухнула дверь котельной, за которой кто-то долго и обстоятельно выяснял, куда подевалось ведро. Потом хлопнуло ещё раз, после чего снаружи опять стало пусто, а у нас остался один стук клавиш.

— И телефон, — добавил он, не поднимая головы. — Он у тебя в кармане прямо сейчас, и знает про тебя больше, чем твоя соседка с котами.

За осень я выучился отмалчиваться перед участковым и объяснять любопытным, с чего это я умею щупать чужие колени, а руки держал при себе даже в столовой. Банки жили под кроватью, тетрадь под матрасом.

А этот сутулый за десять минут набрал на меня больше, чем я прятал с самого сентября! Он даже не старался, честное слово… Просто спрашивал по списку, поглядывая на индикатор заряда.

— Ты не парься, всё лечится, — бросил Артём, не отрываясь от экрана. — Порядок такой: сначала закрываем дыры, потом строим. Наоборот нельзя: построишь красиво, а потом за тобой придут.

Он дописал строку, потянулся и хрустнул шеей, которая теперь ходила свободно.

— А работать мы где будем? В общаге же нельзя.

«Мы».

Слово он обронил мимоходом, между розеткой, дырами и порядком действий, а я поймал его на лету и подержал, потому что за две свои жизни привык произносить такие слова первым.

Ответить мне было нечего. Своего угла в этом мире я так и не нажил… Не пытаться же отжать у государства квартиру, которую оно давно ещё забрало у сироты… «он же в общаге живет.»…

Глава 9

— Ты только сразу не заводись, ладно? — Артём развернул ко мне ноутбук и придержал крышку двумя пальцами, будто она собиралась захлопнуться сама.

Заводиться я и не думал, мы продолжали разбирать где я как светился… на экране висел список, ровный и аккуратно разбитый на две колонки, вроде тех ведомостей, в какие у нас в палатке сводили расход перевязочного за неделю.

Только расходовали тут меня.

Кафешку напротив кампуса, ту самую, которую несколько дней назад я забраковал под медяшку, в этот раз я выбрал сам: показывать тут было нечего, зато слушать можно и под гирляндой. Сели мы в дальнем углу полуподвала, у трубы, где половина лампочек перегорела, похоже, ещё при прежнем хозяине, а вторая мигала не в такт. Кофе из машины стоил сорок рублей и на вкус выходил ровно на свои сорок, а девушка за кассой головы от телефона не подняла ни разу. Артём тем временем дотянул шнур ноутбука до розетки под трубой первым же движением, потому что своей батареи его машинке хватает минут на двадцать. Он это знает лучше всех.

— Читай сверху вниз, — Артём потёр ладони и сунул их под мышки, потому что от двери тянуло сквозняком, а батареи тут еле грели. — Я выписывал, как выгребал, без всякого порядка. Сам увидишь.

Первым пунктом шла Полина.

— Вот это самое жирное, — он постучал ногтем по строке. — Фотографии котов. Их под сотню, они открыты всем подряд, и висят с осени.

— Про фотографии я знаю.

— Ты знаешь, что она их выкладывает. А я тебе сейчас расскажу, что она выкладывает вместе с ними. — Он растянул картинку на весь экран. На ней я узнал отмостку под моим же окном, снятую с земли, и всю мою семёрку в одном тёплом клубке. — Раз: метка места. Общага, корпус, крыльцо. Стоит прямо в подписи, и ставила её программа, не Полина. Полина, я думаю, вообще не в курсе, что там что-то стоит.

Ноутбук я подтянул к себе за угол крышки и прочитал подпись сам, буква за буквой. Общага, корпус, крыльцо, и всё это лежало открытым с осени, у меня же под носом…

— Два, — он потянул снимок вниз. — Окно. Второй этаж, третье от угла, на подоконнике изнутри стоит что-то жёлтое. Вычисляется за минуту. Три: под фоткой девочка пишет в комментариях «это же под двести седьмой», и ей отвечают «ага, там детдомовский живёт». С октября. Открыто.

Номер комнаты я ему нарочно не называл. Водил задами мимо мастерских, ключ у лаборанта выпрашивал под сушку сырья, в холл общаги не пустил из-за журнала на вахте. А номер, оказывается, два месяца лежал в открытом доступе, под котами, с сердечками и тремя восклицательными знаками…

— Дальше про тебя лично. — Он щёлкнул по следующей строке. — Ты есть в чужих сторис. Двадцать два раза за осень, и это только то, что я выгреб за один вечер. Столовая, коридор, посвящение первокурсников, зал с мечами. Никто тебя по имени не отмечает, ты просто попал в кадр. Но у каждой такой картинки снизу приписаны дата, время и место, а приписывает их не человек, ему лень.

— Телефон, — сказал я.

— Телефон, — согласился он с удовольствием учителя, которому наконец ответили правильно. — Дальше аккаунт.

Тут он даже подобрел.

— Ник у тебя чистый. Kontur, ни имени, ни строчки о себе, я оценил, когда откликался. Только заведён он с той же машинки, что и всё остальное. А почта на нём академическая. С фамилией.

Он развёл руками.

— Это как повесить на дверь табличку «тут никто не живёт» и оставить в замке ключ с биркой.

Кофе я всё-таки допил, тёплый, хоть согреться. Слушал я его и думал одну неприятную вещь: за двести лет меня ни разу не находили по