Маг-целитель в... обычном мире?! #2 - Даниэль Волков

у тебя какая-то своя арифметика, не такая, как у всех, и тогда понятно, почему у тебя баланс сходится там, где сходиться не должен. Или закрытый стенд, установка, чей-то узел, про который не пишут в открытую. А то и вовсе чья-то старая работа, которую в своё время не опубликовали, а ты её где-то откопал и сам не понял, что откопал. Мне, честно, всё равно, какое из трёх.

— А что тебе не всё равно?

— Мне надо понять. — Тараторить он на этом месте перестал. — Забирать я ничего не собираюсь, мне и некуда. Денег тоже не прошу, то есть возьму, если дашь, я не богатый, но приехал я не за этим. Пусть мне хоть кто-нибудь объяснит, что это такое, потому что я давно уже толком не сплю и всех вокруг уже… — Он споткнулся. — Ну, неважно. Я, если что, могу и сам ещё покопать, я же не всё выжал, я если сяду плотно…

— Не надо.

Сказал я тихо, и Артём осёкся на середине слова и снял руки со стола. Секунды через три он всё-таки придвинул свой стакан обратно и отхлебнул. Ничего с человеком не случилось.

Долго считать не пришлось.

Первое. Меня нашли по одной картинке, которую я сам же и приложил. И не за сутки, тут себя обманывать глупо. Сначла он, по его же словам, ковырял задачу молча, потом написал мне и получил отказ, после чего сидел над ней ещё, собирался и ехал, а теперь караулит меня у забора. С того дня, как я нажал кнопку, вышло полторы недели. Значит, упирается всё в желание. Сегодня захотел он, завтра захочет тот, кому я понравлюсь куда меньше, и упрётся ровно в этот же корпус… Такого лучше держать при себе, чем ждать, пока его наймёт кто-то другой.

Второе. Он собрался, приехал невесть откуда и второй вечер мёрзнет у ворот ради ответа на вопрос, который его самого никак не кормит. Таких я видел, и не двух и не трёх. Помню их поимённо, за обе свои жизни. Из них выходили лучшие мои ученики. Лечить их потом было чистое мучение, о себе такие забывают первым делом.

Взвесил я это дважды, оба раза вышло одинаково.

— Завтра, — отрезал я. — Здесь же, в четыре. Покажу.

Он замер, не донеся стакан до рта.

— Что покажешь?

— Откуда взялась твоя задача.

— В смысле — п-прям… — Артём брякнул стаканом слишком резко, тот качнулся и поехал, так что подхватывать пришлось у самого края. — Так. Ладно. Хорошо. Я приеду раньше.

— В четыре.

— Да понял я, что в четыре, но я всё равно приеду раньше, я не усижу дома же!

За час, что он говорил, желудок у него, к слову, притих. Возле меня мелкая дрянь и без касания понемногу рассасывается сама, тихим фоном и очень медленно, а он и спишет это на горячее да на удачный день. А вот голова у него ныла давно, с середины дня, если судить по забитому загривку, и к ночи разболится сильнее, потому что боль эта живёт у него в шее, не в голове.

Собирался он долго и суетливо: захлопнул ноутбук, запихал в рюкзак, уронил шапку, поднял, поблагодарил дважды, у порога обернулся и поблагодарил в третий раз. Примёрзшую дверь он с первого раза не одолел, со второго выдавил плечом, а через полминуты влетел обратно за шарфом, который так и висел на спинке стула, выпалил «я идиот» с большим чувством и ушёл уже окончательно.

Я остался один за липким столом. Над трубой всё так же тлела половина лампочек, спорщики у окна доспорили до пересдачи после Нового года и полезли одеваться, а девушка за кассой первый раз за вечер подняла голову, чтобы проверить, ушли мы или нет.

Думал я, впрочем, уже не про него. Он-то теперь мой, и это единственный итог вечера, который меня устраивает. Голову мне занимала ниточка, потому что один человек, из чистого любопытства, на свои и в одиночку, дошёл по одной картинке до дверей моего корпуса. Сколько в стране таких, кто умеет то же самое? Тысячи, надо полагать. А сколько их уже прошло по моему следу просто за зарплату, вообще обо мне не думая? И вот этого я не узнаю никак, потому что след я оставляю каждый день и не чувствую, как он ложится.

Телефон я выудил из кармана и выложил перед собой на клеёнку.

В чёрном экране отражалась гирлянда, а я долго разглядывал эту гладкую тёплую железку, которую таскаю с собой с самой осени. Так я разглядывал бы нож, всё это время пролежавший в кармане лезвием ко мне.

Глава 8

Кафешку я забраковал ещё в обед.

Дверь там одна, столы стоят вплотную, а девочка за кассой хоть и сидит в телефоне, уши у неё, ручаюсь, работают исправно. Показывать в таком месте то, что с утра лежало у меня в кармане, всё равно что резать руну прямо на прилавке посреди травяного ряда. Заодно я отписал Артёму на бирже, что встречаемся у той же двери, но в семь вместо четырёх, потому что в четыре тут ещё валит народ с пар, а к семи улица пустеет.

К кафешке я подошёл ровно в семь, как и договаривались. Мороз к вечеру взялся всерьёз, так что снег под ботинками скрипел на всю улицу, а медяшку сквозь подкладку я нащупал, кажется, в десятый раз за дорогу. Артём топтался у входа, а по тому, как он перекатывался с пятки на носок на укатанном снегу, я дал ему тут не меньше часа.

Куртка на нём была та же самая, осенняя, руки он прятал в рукава, а на фонарь щурился так, будто фонарь ему лично задолжал. По привычке я прощупал его с первого взгляда. Спал он и сегодня часа четыре, кусками, воды в нём не было вовсе, отчего к вечеру у него и разболелась голова. Пальцы он от виска не отнимал, придерживая её, как крышку на убегающей кастрюле. Вчера эта боль только примеривалась, а сегодня встала в полный рост.

— О, привет! Я, короче, в шесть приехал, я предупреждал, что не усижу, — выпалил он и переступил с ноги на ногу. — Я на скамейке сидел. Там холодно, если что.

— Идём, а то у тебя уже пальцы белые.

— А куда мы?

— В тепло.

Повёл я его в обход главных ворот, вдоль забора и мимо баскетбольного кольца, где снег утоптан до льда