Маг-целитель в... обычном мире?! #2 - Даниэль Волков

Я остановился на полушаге, и затылок стянуло раньше, чем я сообразил, с чего бы…

Это сочетание букв я выдумал ночью, на полу у розетки, потому что анкета требовала имя, а имя я туда вписывать не собирался. С тех пор оно живёт ровно в одном месте, на бирже, и в этом городе знать его некому… Раз уж некому, а он всё-таки знает, я прошёлся глазами по улице за его спиной. Фонарь, под ним натоптанный до блеска снег, дальше забор и чернота между корпусами; живых, кроме нас двоих, на всей улице не нашлось.

— Допустим, — обронил я.

Прорвало его сразу, как трубу в морозы.

— Так. Слушай. Я понимаю, как это выглядит.

Он показал рукой на темноту вокруг, на забор, на себя.

— Ночь, у общаги топчется мужик, зовёт тебя по нику. Это вообще ни в какие…

Руку он опустил.

— Я не маньяк. Я исполнитель по твоей задаче, писал тебе, ты отказал. Нормально, я не в обиде, просто…

Он выдохнул и начал заново.

— Артём. Можно Тём.

— Сава.

Тут я шагнул ближе, встал под самый фонарь, он меня разглядел и запнулся.

— Э-э-э… Извини, конечно, а ты… ты студент, что ли?

— Первый курс.

— Первый курс, — повторил он, и я почти услышал, как у человека в голове двигают мебель. — Я, короче, всю дорогу репетировал, как буду объяснять солидному дядьке в свитере, что я не сумасшедший.

— Дядек не завезли, — хмыкнул я. — Объясняй мне. Как ты меня нашёл?

Вопросу он обрадовался чуть ли не больше, чем мне.

— О, правильный вопрос! Все обычно спрашивают «зачем». Ты к заданию приложил фотку. Схему, от руки, в тетрадке в клетку.

— Приложил. И?

— И на этом можно было заканчивать. Фотка — это же не просто картинка, это файл, а в файле, кроме картинки, лежит паспорт снимка: чем снято, когда, с какой выдержкой и — самое весёлое — где. Метаданные. Координаты телефон пишет сам, тебя он об этом не спрашивает.

— Мета-что?

— Метаданные. Данные о данных, — выдал он таким тоном, будто это что-то объяснило.

— То есть телефон записал, где я стою, и уложил это внутрь картинки?

— Дефолтно, из коробки. У всех так.т

Стоя на морозе, я дышал очень ровно, как тогда на рынке, когда бабки при мне обсуждали выстрел у гаражей.

— Дальше просто, — разгонялся он. — Координаты кладу на карту, а на карте кампус. Время вечернее, будний день. Профиль на бирже свежий, работ ноль, отзывов ноль, ни одной строчки о себе. Значит, кто-то молодой и первый раз, конторой и стажем тут не пахнет. А потом я упёрся.

— Во что?

— В то, что у меня здание, не человек. — Он выпростал руки, подышал в горсть и упрятал обратно. — Точность там метров тридцать, ну сорок. Вот этот корпус, — он мотнул подбородком за забор, — и всё, приехали. Ни этажа, ни фамилии. А в корпусе триста рыл, я по базе пробил, и не пойдёшь же по этажам стучать и спрашивать, кто тут рисует графы от руки.

— Не пойдёшь, — согласился я.

— Ну вот. Поэтому я взял и припёрся. Второй вечер тут торчу.

— Ты писал, что задашь один вопрос и отстанешь.

— Планировал я, честно, — отозвался он без малейшего смущения.

И вот тут во мне шевельнулось уважение к чужой работе, хотя шевелиться в такой момент полагалось совсем другому. Человек взял единственное, что я по глупости отдал, вытянул из этого всё, что оно давало, а на краю остановился и честно сказал, что дальше не может. У меня дома за такими приезжали сами, и не по одному разу.

— Слушай, тут минус чего-то там, а я с четырёх стою. — Его наконец пробило крупной дрожью. — Может, в тепло? Пятнадцать минут. Скажешь потом «уезжай» — уеду и больше не появлюсь, вот честное слово!

Через дорогу я углядел знакомый полуподвал, куда наши ходят доедать вечер, когда столовая уже закрыта. Уши у меня к тому времени задубели, но нужно мне было не только тепло. На свету человек виден целиком, вместе с руками и с тем, как он дышит между словами.

— Пятнадцать минут, — кивнул я.

Три ступеньки вниз, дверь с примёрзшим доводчиком, которую пришлось дёрнуть вдвоём. Внутри накрыло теплом, оно тут же полезло под воротник, а уши, оттаивая, загорелись. Столов я насчитал четыре и повёл Артёма к тому, что под лампой. Клеёнка там липла к локтям не хуже, чем на прочих, зато собеседник напротив виден весь. Свету этой лампе помогала гирлянда над трубой; горела в ней хорошо если половина лампочек. Кофе здесь наливает машина у стены, гудящая с надрывом; вкус у него ровно такой, каким эта машина его себе представляет. Пока она гудела, от стойки потянуло разогретыми булками, отчего организм, который у меня и без того жрёт за двоих, немедленно подал голос. Смотреть на нас, впрочем, было некому: девушка за кассой листала телефон и головы не подняла, а у окна двое над одним ноутбуком выясняли, будет пересдача до Нового года или уже после.

Артём притащил два стакана, по сорок рублей за штуку, десятая часть банки мёда, зато горячо, после чего сел напротив и полез в потрёпанный рюкзак. Оттуда он вытянул ноутбук, тонкий и лёгкий, на вид стоивший как я весь, со всеми моими банками и медяшками. Куртку он при этом расстегнул, не снимая, отчего стало видно, что она осенняя и на рыбьем меху, а ботинки под столом стояли городские, для сухого асфальта. Шапку, дешёвую, из тех, что берут на бегу у метро, он сдёрнул и бросил рядом. Выходило, что на себя человек тратиться считает лишним, а на технику выкладывает всё, что есть.

Он открыл рот, чтобы начать про задачу.

— Погоди, — перебил я. — Сначала я спрошу.

— В смысле?

— Что ещё пишет телефон, кроме места и времени?

Он моргнул и подобрался, будто ему вместо «как дела» задали вопрос по ремеслу.

— Всё пишет.

Он подтянул к себе салфетку и стал загибать углы, будто без бумаги объяснять не умел.

— Телефон тебе давно не трубка. Датчик в кармане! И датчик этот круглые сутки отвечает на один вопрос: где я. Отмечается у ближайшей вышки, даже когда ты в него не смотришь, иначе звонок до тебя просто не дойдёт.

— А если не смотрю в него неделю?

— Всё равно отмечается. — Салфетка легла между нами углом вперёд. — Сверху вайфай: он видит сети вокруг и запоминает их, все подряд, твои и чужие. Плюс приложения. Эти докладывают о тебе чаще,