Проклятие - Кассандра О'Доннелл

Силанс пожала плечами.

– Понятия не имею. Честно говоря, у меня все тоже как в тумане. Думаю, это из-за шока…

– Так ты не знаешь, что именно произошло?

– Я пытаюсь вспомнить, но не могу, – призналась она.

Ориэль нахмурился. Одно дело, что он сам не помнил, как потерял сознание, но то, что Силанс тоже ничего не помнила, – совсем другое.

– Так не бывает…

– Согласна, это как-то странно.

Ориэль поднял брови. Это было не странно, а ужасно тревожно.

– Но ты же помнишь, что было перед этим? – уточнил он, пристально глядя на сестру.

– А что было перед этим? – с искренним интересом спросила Силанс.

Ориэль бросил на нее недоверчивый взгляд.

– Ты же помнишь, как мы увидели тех тварей в тумане, правда?

– Каких тварей?

– Да тех созданий! Неужели ты и о них забыла?!

Ориэль помрачнел, заметив сочувственный взгляд Силанс. Она смотрела на него так, словно его мысли до сих пор путались и он еще не до конца пришел в себя.

– Сэр, я полагаю, после подобного опыта вполне естественно, что вы не совсем ясно мыслите, – внезапно заметил Фрэнк.

Ориэль бросил на него недружелюбный взгляд.

– Это вежливый способ сказать, что мне все привиделось? Или вы хотели намекнуть, что я сумасшедший?

– Ориэль! – воскликнула Силанс. – Не смей так разговаривать с мистером Барнеттом!

Но Ориэлю было все равно. Он ни секунды не сомневался в том, что видел, и этого было достаточно, чтобы понять: в этом городе творится какая-то чертовщина. Пугающие, жуткие вещи, о которых наверняка знают все местные жители, но никто не решается говорить об этом вслух.

– Разве ты не видишь, что он лжет? Что они все лгут нам? – прошептал он на ухо Силанс.

Фрэнк мысленно вздохнул.

– Прошу прощения, если я вас чем-то расстроил, сэр, но…

– Я не расстроен, я просто пытаюсь понять, – резко сказал Ориэль.

Фрэнк посмотрел на Силанс в зеркало заднего вида, а затем ответил странным тоном:

– Не вы один, сэр. Не вы один…

Глава 18

Обычно тишина не беспокоила Ориэля, и он не чувствовал необходимости ее заполнять, но тишина, воцарившаяся в зале особняка, была настолько тяжелой, что стала почти невыносимой.

– Безумцы! Да вы оба просто слабоумные! – наконец прогремел Реджинальд Крошмор, после того как, казалось, целую вечность сверлил близнецов тяжелым взглядом.

Вместо ответа в животе у Ориэля вдруг громко заурчало, за что он мгновенно получил испепеляющий взгляд от бабушки.

– Раз уж они решили, что им все дозволено, и опоздали к ужину, думаю, они вполне могут обойтись и без него, – с презрением заявила она, затем повернулась к близнецам спиной и стала подниматься по парадной лестнице.

Силанс некоторое время наблюдала за ней. В своем длинном платье из натурального шелка бабушка выглядела еще бледнее и изможденнее, чем скелет. Она покачивалась на каждом шагу, словно марионетка, у которой оборвалась одна из нитей.

– Ладно, поднимайтесь в свои комнаты. С этого момента я запрещаю вам куда-либо ходить без моего разрешения. Я понятно выражаюсь? – властным тоном прорычал Реджинальд.

Ориэль прекрасно знал, когда нужно отступить. Он предпочел промолчать и не говорить деду все, что о нем думает, – а именно то, что он ни в грош не ставит его право наказывать их или решать, что им дозволено, а что нет.

– Понятно, сэр, – ответил он, – нам все предельно ясно.

Силанс вздохнула. Как и ее брат, она не собиралась подчиняться приказам деда. И если она предпочитала не отвечать, то не из страха получить выговор, а из безразличия. Она не видела смысла тратить время на бессмысленные споры и препирательства с этим ворчливым, грубым стариком. Она просто устала и хотела поскорее закончить этот нелепый спектакль, чтобы пойти спать.

– Силанс? – обратился к ней Реджинальд.

– М-м?..

– Ты все слышала?

Она криво усмехнулась.

– Я не глухая.

Господин Крошмор нахмурился. Он решительно не переваривал эту девчонку, особенно ее дерзость, и втайне задавался вопросом: а не права ли его жена, твердившая, что та оказывает плохое влияние на брата и что было бы проще от нее избавиться.

– Тебе следует проявлять больше уважения, юная леди, иначе ты рискуешь попасть в серьезные неприятности.

И под неприятностями, он подразумевал кое-что похуже. Реджинальд не останавливался ни перед чем, если нужно было наставить сограждан на путь истинный, и он не колебался применять особенно жестокие методы всякий раз, когда считал это необходимым. Конечно, он этим не хвастался, но Уиспер-таун уже давно погрузился бы в пучину насилия и беззакония, если бы все эти годы он не правил городом железной рукой. И он не сожалел ни о совершенных им зверствах, ни о своей репутации чудовища, какой бы заслуженной она ни была. Напротив, ситуация, вероятно, была бы еще более катастрофической, если бы он не проявлял подобную суровость.

– А теперь исчезните, вы оба, я больше не хочу вас видеть, – добавил он, пронзая Силанс ледяным взглядом.

Припарковав машину под крыльцом, Фрэнк Барнетт вошел через одну из задних дверей, предназначенных для слуг, а затем прошел по коридору, ведущему на кухню. Повариха миссис Глаймс обычно наотрез отказывалась кормить кого-либо в неположенное время, но в душе она не была плохим человеком, и Фрэнк надеялся, что она пожалеет его и согласится найти ему что-нибудь перекусить.

Войдя на кухню, где витал запах эстрагона, петрушки и какого-то тушеного блюда, Фрэнк почувствовал, как у него сводит желудок.

– Добрый вечер, миссис Глаймс, – вежливо сказал он, сняв кепку.

– Мистер Барнетт? Вы знаете, что мы очень волновались, когда не увидели вас за ужином? Я даже сказала миссис Миллс, что это ненормально, нет, совсем ненормально! А потом мы услышали об исчезновении близнецов, и тогда у меня просто кровь застыла в жилах! – воскликнула женщина, поставив чашку, которую только что собиралась поднести к губам, на большой деревянный стол посреди кухни.

Водитель мягко кивнул.

– Мне очень жаль. Пришлось отправиться на их поиски и…

– Больше ни слова! Ах, как смело с вашей стороны было выйти на улицу вот так, посреди ночи! – перебила она, вставая со стула, повернув ручку плиты и добавив: – Вам повезло, рагу еще осталось! Я быстро его разогрею, вот увидите!

Успокоенный теплым приемом, Фрэнк устроился за столом под доброжелательным взглядом кухарки. Вся жизнь миссис Глаймс вращалась вокруг этих огромных столешниц из нержавеющей стали, этих кастрюль и сковородок, этой плиты. В свои почти шестьдесят лет она ловила себя на мысли, что никогда ничего другого и не видела. Конечно, это было иллюзией, ведь она приехала сюда в шестнадцать лет, и