Библиотека ведьмы - Ыно Чон

Розмари схватилась за грудь, там, где билось ее сердце.

[Розмари! Как ты могла совершить такую безрассудную глупость?]

Проглатывание магического камня, будучи несовершеннолетней с неокрепшим телом и слабой магией, было сродни принятию смертельного яда. Розмари почувствовала, как мощный поток магии разлился по всему ее телу. Сердце бешено заколотилось, кровь закипела.

[Розмари! Розмари! Боги, о нет!]

В ушах пронзительно звучал крик Беля. Предатель, а еще смеет беспокоиться? Тяжелая книга с глухим звуком рухнула на пол. Следом за ней повалилась и сама Розмари.

[Магия разорвет тебя на куски! Ты хоть понимаешь, что натворила?]

– Ты же сам сказал… что у меня необыкновенная душа. Значит, я смогу пережить… подобный бафф!

[Глупая девчонка!]

Розмари усмехнулась, услышав возмущенный голос Беля. Однако смех был ошибкой. Ее горло словно загорелось. Она рефлекторно прикрыла рот, пытаясь сдержать кашель, и заметила, что на руке остались темно-красные пятна.

[Ты… Ты несносная!]

Сознание стремительно угасало, тело трясло в неконтролируемых судорогах. По всему телу выступил липкий холодный пот, а на лице расплылась еле заметная, полубессознательная улыбка.

Наверное, это было слишком рискованно. Но ей была нужна магия. Если так подумать, в прошлой жизни она ни разу не выигрывала в лотерею. Раз уж ей так не везло, с чего она вообще решила, что стоит ставить все на такой опасный ход? Перед глазами сгущалась тьма. Это не успокоение перед лицом смерти. Это осознание.

Ее ставка сыграла.

Ее закрытые глаза озарил ослепительный свет, нарисовав в воздухе сверкающий круг, напоминавший солнечную корону. Золотой ореол неспешно вращался над ней, и по его краю посыпались мерцающие частицы света.

И затем из этого ослепительного потока света явилась женщина невероятной красоты, какой не могло существовать в этом мире. Золотые волосы, золотые глаза, алые губы. Чистейшее белоснежное платье. Она выглядела величественной, возвышенной, почти святой. Женщина плавно опустилась на колени перед бесчувственной Розмари и прошептала:

[За всю свою жизнь я не встречала столь безрассудного ребенка.]

Это был голос Бель. Она рассмеялась – легко, будто признавая поражение. Подняв белую, изящную руку, она осторожно коснулась ладонью лба Розмари. Бушующий в теле девочки магический шторм рассеялся. Магия, что разрывала ее изнутри, начала плавно перетекать по ее телу, равномерно распределяясь. Маленький магический камень, как будто нашедший свое место, уже покоился в ее сердце, тихо бьющемся в унисон с ним. Бель взяла Розмари на руки: та была легкой и маленькой.

На побледневшем, влажном от пота, лице постепенно проступало умиротворение. Аккуратно уложив Розмари на кровать, Бель склонила голову набок, улыбаясь. Упрямая девочка. Но ей это даже нравится. Безрассудство и решимость Розмари были очаровательны.

[Ты не представляешь, как долго я ждала кого-то вроде тебя.]

Ее голос был полон непритворной радости. Бель улыбалась – и в этот момент была прекраснее любой женщины, живущей в этом мире. Настолько, что ее можно было бы назвать богиней. Она осторожно убрала с лица Розмари прилипшие пряди волос и прошептала:

[Библиотека всегда голодна. Она жаждет твоей истории. Прошу, не разочаруй ее ожиданий.]

В комнате воцарилась тишина – мягкая, мирная. И только слабое, ровное дыхание Розмари напоминало, что она жива.

* * *

С момента их с Розмари разлуки прошло три дня. После того как он встретил ее и соткал из бумаги эту призрачную иллюзию собаки, внезапно появилась Элиз. Она склонила голову набок, улыбаясь.

– Какой очаровательный трюк, Леви. – Ее голос, прекрасный, словно перезвон хрусталя, прозвучал в сырой, пропахшей затхлостью подземной темнице, вызывая зябкую дрожь.

Левитан не повернулся к ней, а лишь сел за стол, намеренно отводя взгляд. Книга перед ним по-прежнему оставалась чистым белым листом. Элиз неспешно провела рукой по прутьям решетки, неторопливо шагая вдоль нее. Тук-тук – звук ее каблуков разносился в тишине камеры. Узнав знакомую магическую ауру, исходившую от ее милого писателя, она прищурилась, и в ее алых глазах мелькнул зловещий отблеск. Слегка склонив голову к прутьям решетки, она пропела:

– Почему же от моей милой птички исходила твоя магия?

Ведьмы чувствительны к магии. Она – их величайшая сила, но в то же время и смертельный яд. Если магия света разъедала их изнутри, ломала, заставляла гнить, то тьма, напротив, делала их опасно могущественными, неуязвимыми.

Но ничего, этот мир все еще полон темной магии. Люди – существа с бесконечно темными душами. И чем больше грязи оседает в их сердцах, тем сильнее загрязняется магия вокруг. И именно это делало Элиз сильнее всех. Именно поэтому она так легко шла на жестокость и безрассудство. Ведь страх и отчаяние оставляли после себя прекрасные потоки черной магии, которая, словно дурман, опьяняла ее.

Левитан не ответил. Элиз легко сжала в кулак свободную руку, и в воздухе раздался тихий, натянутый звук – будто резко дернули за струну. В ее тонких бледных пальцах сомкнулась алая нить, прямая и туго натянутая, одним концом впивающаяся в горло Левитана.

Левитан дернулся, когда нечто невидимое сдавило ему горло. Он судорожно сглотнул беззвучный крик и схватился за шею. Элиз же, заметив, что магия вокруг остается неподвижной, лишь усмехнулась и холодно фыркнула.

– Да ты бесстрашен.

Именно это ей и нравилось в нем. И именно это же раздражало. Когда Элиз забрала его из королевского замка, тот маленький мальчишка даже глазом не моргнул от страха. Чужая женщина, чужое место, ни единой знакомой души рядом. Маленький принц, что сам себя обрек на заточение. Но он ни разу не пожалел себя.

Элиз усмехнулась. Все они из этого рода такие. Сколько бы они ни сопротивлялись, победительницей все равно выйдет она. Они держались за это глупое притворство, будто оно могло их спасти. Будто это что-то могло изменит. Ее пальцы сжались на поводке, и Левитан рухнул с кресла, ударившись об пол. Взметнулась пыль, на мгновение зависла в воздухе и осела обратно.

– Если уж помочь не можешь, то хотя бы не мешай.

Элиз окинула сверху вниз взглядом жалкого принца, что корчился подле ее ног. Левитан поднял голову и посмотрел на нее. Глаза у него были точно такие же, как у нее, рубиновые. Но в отличие от ее глаз, холодных, как кровь, его горели пламенем.

Элиз дернула поводок снова. Левитан пытался сопротивляться, вцепившись в пол, но его пальцы только жалобно скребли камень. Как же это смешно. Как будто его благородная кровь хоть что-то значила.

– Ты ведь ничего на натворил с Розмари? – Ее