Обратный отсчет - Токацин

валил пар. Сармат старался не смотреть на гигантский язык, ощупывающий его ладонь — только надеялся, что обшивка не остынет слишком сильно, и существо к ней не примёрзнет. С утра он спустился на недостроенную станцию и застелил поддон для образцов войлочной подстилкой. Текк’та, примёрзшего языком к металлу, он не видел, но подозревал, что будет шумно и разрушительно.

— Такие. Каждого — по девять штук, — сказал Гедимин, чувствуя, как странно вибрирует гортань и верхняя часть груди. — Восемнадцать всего.

— Каждого — девять, — прогудело над головой. — Точно таких же.

— Очень-очень точно, — напомнил Гедимин, отмеряя когтями два миллиметра. Он не был уверен, что огромное существо видит это расстояние. «Если у меня ещё и все опоки будут разными…» — он дёрнул плечом, разжимая невидимый холодный обруч поперёк груди. В последнее время эти обручи «формировались» слишком легко.

— Куэнн-точно, — отозвался Текк’т, погружаясь в скалу. — Куэнн-сложно…

Гедимин криво ухмыльнулся. «Интересно, они смогут выучить слово „сармат“? И сколько веков на это понадобится?»

… — И долго нам ещё тут копаться? — недовольно спросил филк, опуская мешок на землю. Нёс он его так, будто камни весили тонну. Гедимин с недоброй ухмылкой сложил руки на груди.

— Пять дней. Будете шевелиться чуть быстрее — справитесь за четыре.

— А обязательно рыться так далеко от разлома? — подал голос другой филк, неприязненно разглядывающий горку мешков. — Вон в тех кратерах ещё полно обломков.

— Не можешь носить мешки — одолжи волокушу, — отозвался Вепуат; он в руках держал Зелёного Пожирателя, и по ним обоим было видно, что ничего больше на них не нагрузишь. — Только таскать её будете сами. Мы с Гедимином достаточно вам помогали.

— Помогали? — филк пренебрежительно толкнул ступнёй мешок. Пинать не стал — пожалел пальцы.

— Это ваша работа! Мы на неё согласились…

— А кто-то сейчас Гедимина доведёт… — Вепуат с ухмылкой посмотрел на искрящееся небо. — А я отвернусь.

— Идём, — буркнул Гедимин, разворачиваясь к разлому. Ему было не по себе. «С одной стороны, филки всё время чего-то хотят. С другой — им может быть, и правда, тяжело. Всё-таки они сильно мельче. Центнер — это много для них или мало? Они сами-то весят ненамного больше…»

— Надо бы сменить филков, — тихо сказал он Вепуату. — Эти ныли с самого начала. Может, другие будут спокойнее? Я бы помог им с тяжестями…

Вепуат фыркнул.

— Им помогать без толку. Если отзываться на каждый их звук, так придётся всё за них делать. Я сначала тоже помогал. А новых выбирать не из кого. Посмотрю на сегодняшних новичков — может, пополним бригаду.

…Гедимин, запустив Скогнов в «учебный отсек», отступил к стене и собрался было уйти в собственные мысли, но не успел. Едва стеклянная шихта оказалась в печи, и заслонка была закрыта, кто-то постучал по броне. Стучали штырём для накручивания стекла — и тут же спрятали его за спину, когда сармат шевельнулся.

— Мастер Дим-мин, — заговорил один из Скогнов, собравшихся вокруг; они окружили сармата плотным кольцом и навострили уши — что-то сильно их заинтересовало. — Разреши нам делать зеркальные чаши!

Гедимин удивлённо мигнул.

— Делайте, — он порылся в карманах и выложил смятый ульсеновый прут. — Этого хватит? Большие чашки вам нужны?

Скогны переглянулись.

— Спрошу у тебя — ты скажешь вернее, — «ученик» застенчиво ухмыльнулся, прикрывая острые зубы. — Мы видели, как жарко в такой чаше горит кейек. Он распаляется и в большой чаше, и в малой. Но мы не знаем, где сильнее, — нечем было проверить. Скажи, какая чаша хороша для жаровни?

Гедимин снова мигнул. «Исследования. Вот что. Не один ты их ведёшь, теск. Тут вокруг много исследователей.»

— Вы на жаровнях греете только пищу, — он задумчиво посмотрел на печь. — А ей сильный жар не нужен. Хватит мелкого обломка. Градусов двадцать. Под мелкий обломок — мелкая чашка.

Скогны быстро переглянулись.

— Насколько мелкий?

— Насколько горячий?

— Что такое эти, которых двадцать?

«Мать моя пробирка,» — Гедимин на пару секунд задержал дыхание и протянул руку к печи. «Трудно без единиц измерения. Ладно, покажу на пальцах.»

— Вот такой, — он стряхнул мелкий осколок на ладонь. — Сейчас остынет — дам потрогать. Этого хватит, чтобы вода в котле закипела. Можно сделать чашку под два-три таких. Вдруг понадобится что-то расплавить, а темпер… жара не хватит.

— Вот как… — протянул Скогн, быстрым жестом проведя ладонью над камешком. Остальные повторили его движение — видимо, работа с «огненным камнем» приучила не тыкать в него пальцами.

— Значит, из одной жаровни можно наколоть камней на два-три десятка? — громко спросил другой «ученик». — Были бы зеркальные чаши?

Гедимин кивнул.

— Да, большая экономия сырья. Ну… — он покосился в ту сторону, где за стеной и двумя обрывами лежал неприметный разлом. — Смотря какое сырьё дороже. Стеклянную скорлупу тоже придётся добывать в Сфене Огня.

Скогны снова переглянулись. Один из них чуть отодвинул створку, проверяя расплав, и с громким писком потянулся за захватом и грибом-дегазатором.

— Там, где лежит скорлупа, реже ходят Сэта, — сказал «ученик», прижав уши к голове. — Не надо лезть в самое жерло.

Гедимин хмыкнул.

— Ты не забудь — им теперь скорлупа тоже нужна.

Скогны, как по команде, оглянулись на соседнюю «бригаду». Сэта, не обращая на них внимания, пытались придать небольшому стеклянному пузырю форму черепа с удлинёнными челюстями. Гедимин едва заметно ухмыльнулся. «Традиции, чтоб их…»

— За работу! — один из Скогнов, потеряв терпение, оттолкнул другого от печи и сдвинул заслонку. Захват с грибом-дегазатором был уже у него в руке. Гедимин одобрительно хмыкнул.

— Итак, с размерами чаши определились. Делать будем две сразу — то есть, зеркальный шар. Пора плавить ульсену.

…К зеркальным чашечкам приделали ручки. Гедимин не возражал — так, и правда, было удобнее. В этот раз кто-то заранее припас подстилку для торжественного выноса остывающих изделий, и взволнованные толпы по цеху не бегали — верещание началось уже снаружи. Гедимин понадеялся, что стекло выдержит вынос на мороз, и зеркала не расслоятся — а если и расслоятся, то свойств, противоречащих законам физики, не потеряют.

— Зеркальные чаши, — один из Сэта взглянул на сармата и сдержанно улыбнулся. — Такие же делал ты для дома Пламени. Карлики тянутся за Равными