Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

пустые телеги. Люди таскали доски на виду, роняли их, снова поднимали. Слишком старательно. Выше, за двумя щитами, никто не показывался, но натянутая черта стала толще.

Грейв оставил правую батарею на прежнем месте. Убрать её с открытого склона он даже не предложил.

— Они уже били сюда, — сказал рыжий сотник.

— Поэтому и посмотрят сюда снова, — ответил Грейв. — Расчёты укрыть за задним гребнем. У пушек оставить по три человека. Остальные лягут рядом и подойдут по сигналу.

Вейн повторил приказ своими словами, чтобы сотники не поняли его по-разному. Затем отвёл резерв выше берега, за мокрый ольшаник. Три сотни он развёл по уже отработанным местам. Проверенные ружья выдали первым номерам. Вторые держали заряды и шомпола. Третьи несли воду, запасные кремни, перевязь и верёвки для раненых. Полуготовые коронные трубы остались в лагере.

Раст, Грит и Брен легли у вбитых кольев. Каждому назначили свой сектор. Стрелять по бегущим солдатам им запретили.

— Маг, промерщик, люди на узлах, — сказал я. — Если не видите, кто держит переправу, колпачок не тратить.

— Расстояние? — спросил Грит.

— До дальнего щита двести десять, — ответил Раст. — До воды меньше. Ветер с юга.

Он сказал это без трубы. Потом проверил ещё раз и поправил:

— Двести восемь.

Сольд сидел за плетёным щитом левее стрелков. Он не мог достать до другого берега даром, но должен был предупредить, когда таренский маг начнёт работу.

До темноты ничего не произошло.

После первой стражи костры у старого брода погасли. Молотки продолжали стучать ещё с четверть часа, потом тоже замолчали. Вода шумела громче обычного. Плавающие ветки цеплялись за наши колья, ломались и уходили дальше.

Я лежал возле Грейва на мокрой рогоже. Земля продавливала локти через два слоя ткани. Правое плечо уже не требовало перевязи, но в сырости ныло от шеи до локтя. От берега тянуло холодом, в сапоге хлюпала вода. Выше по склону люди Вейна ждали без огней.

Первым изменился звук. Среди плеска появился ровный скрип, который не совпадал с волнами.

— Тянут, — шепнул Вейн.

Над старым бродом вспыхнули два огня. Таренцы закричали и сбросили в воду пустую телегу. Течение развернуло её боком. Колёса ударились о скрытую гряду, брызги поднялись выше человеческого роста.

У верхних щитов было темно.

Сольд коснулся моего рукава.

— Там работает дар. Щит держат над первым плотом. Маг у дальнего узла.

Я увидел плот только тогда, когда он вышел из-под чёрного берега. Шесть или семь связанных брёвен держались на тяговой верёвке, которая шла к вороту у дальнего щита. Люди с баграми ставили связку под углом к потоку. Течение сносило плот к нам, а ворот понемногу отпускал верёвку и не давал брёвнам развернуться боком. На брёвнах лежали короткие доски. За первым плотом тянулся второй, между ними уже крепили лёгкий настил.

Это не могло перевезти армию. Два десятка за раз, не больше. Но если они займут наш берег, вкопают колья и удержатся до спада воды, большой переход начнётся не с пустого места.

Грейв поднял ладонь. Никто не стрелял.

Первый плот дошёл до середины. Второй оторвался от дальнего берега. Со стороны мельницы, всё ещё скрытой дымом, продолжали кричать, но туда уже никто не смотрел.

— Маг справа от щита, — сказал Раст.

Я различил тёмную фигуру у натянутой верёвки. Человек стоял без древка и держал обе руки у груди. Сольд наклонился ко мне.

— Он держит заслон над плотом.

Грейв опустил ладонь.

Капсюльный выстрел прозвучал сухо. Фигура у верёвки дёрнулась и исчезла за щитом.

— Заслон пропал, — сказал Сольд.

Почти одновременно передний плот вошёл в основную струю, качнулся, и один человек упал на колени.

Правые пушки ударили почти вместе. Первое ядро ушло выше и разбило край щита. Второе ударило в воду перед плотом, выскочило рикошетом и вошло в переднее бревно. Плот дёрнуло, настил треснул посередине, но верёвка держала.

— Промерщик у кола, — сказал Грит.

У дальнего уреза воды человек с раздвоенной рейкой указывал багорщикам направление. Грит выстрелил. Рейка упала первой, человек сел рядом и больше не поднялся.

Таренцы ответили огнём из-за щитов. Стрелы легли коротко. Одна вонзилась в мокрую землю передо мной, дрогнула и осталась торчать под углом.

Передний плот всё же дошёл до нашего берега. С него прыгнули люди, по колено провалились в ил и потянули настил на себя. За ольхой никто не шевельнулся. Вейн ждал.

Второй плот развернуло сильнее. Двое на дальнем берегу навалились на ворот и стали стравливать верёвку короткими рывками.

— Узел у ворота, — сказал Брен.

— Вижу, — ответил Грейв.

Брен выстрелил. Один из держателей откинулся на поперечину. Второй выпустил рукоять, и ворот сорвался с удержания. Верёвка ушла слишком быстро, провисла, поток развернул второй плот и ударил его боком о первый.

Пушка с левой позиции дала одиночный выстрел. Ядро прошло вдоль воды и вошло в связку брёвен. Крайнее бревно раскололось. Людей смыло сразу, настил сложился, а провисшая верёвка ушла под воду.

На нашем берегу осталось около двух десятков таренцев. Они успели поднять два малых щита и втащить на грязь связку коротких кольев. Один человек с обрубленным древком бегал вдоль кромки и показывал, где копать. Не солдат. Он смотрел на течение чаще, чем на нас.

— Вейн, правый участок ваш, — сказал Грейв. — Я держу батареи и берег.

Вейн не переспросил. Поднял руку. Один короткий свист поднял стрелков. Он подержал ладонь над головой и резко опустил.

Кремнёвые ружья дали залп из ольшаника. Не три сотни. Тридцать с лишним стволов, растянутых по берегу. После выстрела первые номера легли, вторые подали заряженные ружья, третьи потащили назад человека, которому стрела вошла под ключицу.

Таренцы закрылись малыми щитами. Из-за них по нам ударил маг. Я не увидел самого движения, только мокрая земля перед правой пушкой вздулась и пошла волной. Расчёт успел лечь. Лафет качнуло, но подкладки удержали колесо.

Маг за малыми щитами ударил второй раз, прежде чем расчёт успел подняться. Теперь земля рванулась прямо под правым колесом. Подкладочная доска треснула, колесо соскочило в промоину, две спицы разлетелись. Лафет повело вбок. Молодого заряжающего зажало между задним брусом и ящиком. Второго ударило обломком спицы в поясницу и бросило лицом вниз. Старик с перевязанным плечом остался сидеть за задним брусом, оглохший, с кровью на щеке.

Боеспособного расчёта у пушки больше не было.

Я поднялся, но Грейв схватил меня за ремень.

— Не туда.

— Пушка открыта.

— Вейн видит.

Вейн уже послал к ней четверых из третьего ряда. Двое тащили раненых, двое закрывали ящики мокрой рогожей. Никто не пытался стрелять из