Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

У воды таренский отряд пошёл вперёд. Человек с обрубленным древком остался у кольев и резал ножом верёвку, застрявшую между корнями. За его спиной поднялся маг в тёмном плаще. Он развернул ладонь к ольшанику.

— Второй маг, — сказал Раст.

Четвёртый капсюльный выстрел за ночь. Маг упал на связку кольев. Таренцы у щитов дрогнули, и Вейн свистнул дважды и махнул резерву вправо.

Резерв вышел не всей массой. Сначала два десятка с копьями и щитами, за ними кремнёвые стрелки с уже заряженными ружьями. Они ударили по краю плацдарма, не полезли прямо на щиты. Таренцы попытались отойти к воде, но плотов там уже не было. Только обрывок настила бился о корни.

Я спустился следом за Грейвом. Под ногами скользила размятая глина. Один наш солдат сидел у куста и прижимал ладонь к боку. Третий номер затягивал на нём перевязь зубами.

У кольев Виг навалился на человека с обрубленным древком. Тот успел полоснуть Вига ножом по рукаву, но Крис ударил мужчину под колено носком сапога. Тот рухнул на колья и разодрал ногу. Нож ушёл в воду. На левой руке мужчины не хватало верхней фаланги безымянного пальца. Старый шрам стягивал кожу к ладони.

— Живым, — сказал я.

— Уже, — ответил Крис.

Бой закончился не сразу. У крайнего щита таренцы встретили копейщиков коротким выпадом. Один наш солдат упал с наконечником в животе. Другого сбила стрела с дальнего берега, когда он наклонился над раненым. За вторым щитом двое таренцев прорвались в промежуток между нашими рядами, и их пришлось выбивать оттуда древками и прикладами.

Вейн отвёл стрелков на пять шагов, дал один короткий залп и снова пустил копейщиков. С дальнего берега продолжали стрелять, но в темноте лучники били по движению и чаще попадали в грязь. Когда последний таренец бросил оружие, вода уже унесла половину их настила за излучину.

Пятеро наших лежали, накрытые плащами. Ещё одиннадцать получили ранения, двое из них тяжёлые. У правой пушки погиб молодой заряжающий; его товарищ дышал, но не чувствовал ног ниже пояса. Его уложили на снятый щит и понесли к лекарю, не сгибая спины. Старик слышал только правым ухом и всё равно пытался объяснить, какой клин нельзя выбивать.

Мы потратили четыре колпачка. Раст стрелял по двум магам, Грит — по промерщику, Брен — по человеку у ворота. По рядовым солдатам из капсюльных ружей не били.

Плот и настил течение унесло. Часть таренцев погибла у воды, остальных взяли. Один маг лежал на нашем берегу; что стало с тем, кого Раст снял у дальнего узла, мы не знали. Основная армия оставалась за рекой.

К полудню Крис привёл Неля к пленному. Мы не называли имени и не показывали архивную копию. Пленный сидел со связанными руками у разбитого колеса. Крис положил перед ним мокрую верёвку с уцелевшим узлом.

Нель посмотрел сначала на узел, потом на левую руку мужчины.

— Харн, — сказал он.

Пленный резко повернул голову.

— Заткнись.

— Речной мерщик Мора, — продолжил Нель. — Ему конец пальца воротом сняло у Валлена.

Крис увёл Неля прежде, чем тот начал объяснять дальше.

Харн долго смотрел на разбитое колесо. На вопросы о Тарене отвечать не хотел. Виг перевязал ему колено, хотя рана была неглубокой, дал воды и сел рядом. Через четверть часа Крис спросил, зачем они тянули плот воротом против течения. Харн поднял голову.

— Не против. Поперёк. Течение везло, ворот только держал угол.

После этой поправки отвечать ему стало легче.

Он не командовал солдатами. Мерил течение, выбирал место для тяговой верёвки и ставил колья. Щитовые скобы, детали тягового ворота и костяные метки получал из передвижной мастерской за рекой. Где она стоит сейчас, не сказал.

— Метки кто резал? — спросил Крис.

— Другой человек.

— Имя.

Харн усмехнулся и показал короткие зубы.

— Возьмите мастерскую. Может, спросите у него.

На первый разговор хватило. Имя у нас было, ремесло тоже. Место мастерской Харн не назвал.

После полудня занялись правой пушкой. Из коронного ремонтного обоза принесли запасное колесо. Новое, сухое, с железным ободом. На вид подходило.

Ступица не села на вальескую ось.

Отверстие в коронной ступице оказалось уже почти на половину пальца, а паз под клин сместили к внешнему краю. Старый заряжающий потрогал ступицу здоровой рукой и выругался так громко, что, вероятно, сам себя услышал.

— Расточим, — сказал рыжий сотник.

— Расточим, — согласился я. — Паз под клин прорежем заново. Потом промерим стенки ступицы. Если дерева останется мало, колесо вернётся в обоз. Три часа работы, если не поведёт.

Я провёл калибром по оси. Калибр был вальеский. На коронном колесе не было ни этого номера, ни отметки допуска.

За спиной я оставил работающие дворы, но не связал их общей мерой. Каждый делал хорошую деталь и не знал размера соседней.

Грейв стоял рядом, пока мастеровые ставили колесо на козлы и подбирали длинное перовое сверло.

Валье уже держал Лор. Несовместимые детали шли с коронного двора, поэтому общую меру надо было начинать в столице.

— Мне надо туда, — сказал я. — Гесс держит двор, Лор держит Валье. Цепи между ними нет.

— Сегодня Вейн держал половину поля, — ответил Грейв.

— Держал.

— Один раз.

Я убрал калибр в футляр.

— Ещё неделя, и мы получим десяток колёс, которые не садятся. Замки, которые не входят в ложи. Лафеты под чужую ось.

— А если уедете сегодня, завтра Тарен придумает новую переправу. Вейн ещё ни разу не держал весь берег один. Останьтесь. И покажите ему слабые места.

— Тогда я перестаю ходить за каждым колесом и каждым рядом. Вейн ведёт стрелков и батарейный порядок сам. Я остаюсь до передачи, но занимаюсь оружейной системой.

Грейв посмотрел на реку. Там плавала одинокая доска от таренского настила.

— Согласен. Когда Вейн удержит весь участок без ваших подсказок, поедете. Не раньше.

— Он должен знать это.

— Уже знает.

В палатке я начал с письма Лору. Не просил Бурта научиться впайке эфирита. От такого письма получился бы один испорченный ствол и мастер возле треснувшего казённика.

Я перечислил, что нужно привезти: короткие стальные пробники из тех же плавок, три цельные ствольные заготовки до сверления, медные полосы, эфирит, малые тиски, калибры и книгу прежнего брака. Бурт должен был отвечать за геометрию и прижим. Зир — следить за нагревом по контрольному медному усику и охлаждать шов потоком. Работать без меня с эфиритовым швом я запретил.

Сначала предстояло разложить мой дар на операции, которые можно увидеть и проверить: цвет и мягкость контрольного медного усика, число оборотов зажимного винта, время выдержки по счёту,