Обратный отсчет - Токацин

— они мелькнули где-то на периферии и показались ему обеспокоенными и чуть ли не напуганными. Шесек вышел вперёд, накинув поверх рабочей одежды что-то громоздкое и обшитое мехом и бусами. Его взгляд, скользнув по сарматам, впился в Гедимина.

— То, что ты прислал, уже в литейнях, — сказал он, на долю секунды приложив пальцы ко лбу — на этом ритуалы и закончились. — У тебя с собой ещё?

— Рэссена, — Гедимин шевельнул плечом, с которого свисал лёгкий — всего-то центнер — мешок. — Если готов — идём. Правителю ничего докладывать не надо?

— Хранящее Сердце видит каждую тень в этих стенах, — отозвался Шесек. — И просит не терять времени. Идём!

Гедимин догнал его без труда, но вот старейшинам, шарообразным от ритуальных одежд, приходилось чуть ли не бежать. Сармат видел их краем глаза — процессия за спинами Кенена и Айзека, замыкающих, растянулась метров на пять.

— Это всё литейщики? — спросил он, махнув ладонью за плечо. Шесек оскалился в ухмылке.

— Это старейшины. Это касается всех городов. Тогот ждёт от нас мастерства, другие ждут, когда мы опозоримся.

Гедимин мало что понял, но недовольно сощурился.

— И все полезут в литейню? Не люблю, когда смотрят под руку. Точно будут мешать. Может, оставить их в коридоре?

Шесек ухмыльнулся ещё шире — во всю зубастую пасть.

— Мне нравятся твои слова, мастер Дим-мин. Но слушать приходится голос традиций. Твоя стена, прозрачная и мутнеющая, была бы кстати. Но будет много недовольных.

…Гедимин ожидал, что все зеваки полезут к печам, но процессия без единого звука растянулась вдоль стены. Трое сарматов выдвинулись чуть вперёд. Гедимин вытряхнул руду из мешка на подтащенную прямо к его ногам волокушу и оглянулся на Айзека.

— Ну что? — слегка сощурился тот. — Никто из нас не механик. Я могу поискать неровности и каверны, но решение в любом случае за тобой. Делать или не делать, здесь или не здесь… Вепуат! Тебя-то куда несёт⁈

Гварза ухватил разведчика за плечо и дёрнул назад, но рука соскользнула по дёргающимся перьям. Вепуат пригладил их и сердито хмыкнул.

— Гедимин, ты разобрался в этих штуковинах? — он махнул рукой вдоль резных шипастых колонн. — Я так даже не вижу, где там топка!

Гедимин проследил за его взглядом и угрюмо сощурился. «Будь там топка, я бы, может, её видел. Но там совершенно другая штука. И ничего, кроме деления на сектора, не просматривается.»

— Смотри, чтобы никто не лез и не орал под руку, — попросил он Вепуата, крепко сжимая протянутую ладонь, и резко развернулся к литейщикам. Скогны, сосредоточенные, в простой одежде безо всяких цацек, замерли на постах. Шесек ждал чуть поодаль, глядя на шипастую «змею» рудоприёмника.

— Ты привёз много руды. Грузить её всю?

Гедимин качнул головой.

— Сейчас — только четвёртую часть. Изготовим детали одной машины… одну машину полностью.

— Разделить начетверо! — крикнул Шесек в сторону приоткрытого проёма, куда утащили волокушу, и сам двинулся к рудоприёмнику. — Мало знаю о твоих машинах. Их очень много. Что делает эта?

— Она… — Гедимин на секунду задумался. — Двигает рычаги и тянет тросы. Заменяет десятки Скогнов.

— Вы умеете заставить стихии работать, — пробормотал Шесек, пристально глядя на проём. По ту сторону перестало громыхать и взвизгивать. Несколько секунд — и Скогны выволокли бочонок. Он, поставленный вертикально и растянутый на тросах, качался на торце из стороны в сторону и быстро «шёл» к рудоприёмнику.

— Проверь, — отрывисто скомандовал Шесек, вскинув взгляд на Гедимина.

Проверять было нечего — Скогны, хоть и на примитивных весах, отделили четвёртую часть, не потеряв ни килограмма. «А граммы тут и несущественны,» — Гедимин опустил приподнятый бочонок на пол. Взвесил вручную — сигма-сканер не показывал ничего, кроме ряби, а защитное поле для вторичного сканирования пришлось бы натягивать со всех сторон.

— В пасть! — Шесек резким жестом указал на загрузочную систему. Двое Скогнов налегли на боковые шипы и тут же отскочили, с опаской глядя на яркий белый свет. Гедимин следил, как он течёт по каналам, протянутым под потолком. Там были тёмные участки, и сармат пытался вспомнить, как они соотносятся с нерабочими печами. Похоже, не соотносились никак — каналы податчика дублировали друг друга, загрузочная система была более живучей, чем сами печи.

— Стой! — спохватился Гедимин, и Шесек вздрогнул всем телом. Скогны, почти опустошившие бочонок, отдёрнули его от зияющей «пасти».

— Здесь есть присадка, — сармат вынул из кармана шуршащий свёрток. — Рална. Её надо добавить в расплав. Но не в весь, а в небольшую часть. В то, что пойдёт на… на один вид деталей.

Шесек протяжно вздохнул. Когти на руках, прижатых к груди, оттопырились до хруста.

— Рална! Её нельзя давать червю. Нужен был другой ключ… Чего молчал⁈

— Стой! — Гедимин сцапал его за «комбинезон» и едва из него не выдернул. — Здесь нужны… два разных режима. Тот, в котором нет ралны, и тот, в котором есть. Одна печь может работать в двух режимах? Или податчик — распределить руду на две печи одновременно?

Шесек, схватившись за плечо, издал десяток непонятных звуков и резко вскинул руку. Кто-то из рабочих на дальнем краю зала метнулся к закрытому проёму.

— Слушай, Дим-мин. В делах Куэннов разбираются Куэнны. Бери ключи и разбирайся. Скажешь литейне, чего тебе надо — крикни нам, что пора работать.

Подбежавший Скогн протянул Шесеку пластину, насаженную на штырь, но тот дёрнул когтем в сторону Гедимина и сам сунул сармату в руку ветвистый стержень. Гедимин ошалело мигнул. Скогны шарахнулись от механизмов, освобождая ему дорогу. Брошенный бочонок стоял у открытого и светящегося рудоприёмника. Система ждала сырья.

— Айзек… — Гедимин повернулся к сарматам и увидел, как командир разводит руками.

— Ничем не могу помочь, атомщик. Инструкцию к этим штукам нам не давали.

— Стой! — Гварза с силой вцепился в перья Вепуата. Разведчик, дёрнувшийся было вперёд, гневно фыркнул, попытался развернуться, но его держали уже с двух сторон.

— Куда лезешь⁈ Какой там прок от твоих баз ДНК⁈

Гедимин, стиснув зубы, развернулся к податчику. Труба, уходящая под потолок, светилась ровным белым светом. Среди шипов и вмятин горели цветные огоньки, но никаких светодиодов сармат не видел — свечение исходило от белого «пластика». Гедимин остановился перед жерлом. Что внутри, он не видел, даже руда укатилась в какую-то тёмную глубину, —