Непосвященная - Селена Ниршева

— Он утверждает, что ждал тебя. Это так? Отвечай!

— Да, отвечай! — поддакивал Торн, и в его голосе звенело ехидное любопытство.

Лицо Селены мгновенно преобразилось. Усталость, висевшая на ней мгновение назад, будто рукой сняло. Её глаза вспыхнули холодным, синим огнем, а поза стала прямой и царственной. Она гордо подняла подбородок, выпрямила спину, пытаясь хотя бы визуально сравняться с ними в росте, и процедила сквозь плотно сжатые зубы так, что каждый звук был отточенным, как лезвие:

— Не забывайтесь. Дитя тьмы. И ты, демон. Вы не имеете права требовать от меня что-либо. Усмирите свой тон. Я вам не девочка для допросов, и вы оба это прекрасно понимаете.

На моё удивление, Торн при этих словах лишь расплылся в блаженной, восхищенной улыбке и промолчал, будто получив долгожданный подарок.

А скулы Кариона напряглись до побеления, челюсти сомкнулись так, что выступили бугры на щеках. Он глубоко, с хрипом вдохнул, пытаясь обуздать бушующую внутри чёрную бурю, и его голос, когда он заговорил снова, стал чуть спокойнее, но всё ещё сдавленным, будто проходил сквозь гранит:

— Ты права. Извини. Я не должен срываться на тебе. Просто этот…

Селена резко перебила его, её тон был стальным, неумолимым и не оставляющим ни капли пространства для споров:

— Он ждал меня. И мы с ним сейчас уходим. Пошли, Маркус!

Маркус, сияя от такого неожиданного и выгодного для него поворота, поднялся со скамейки, покачиваясь на ногах. Он подошёл к Селене и с преувеличенной нежностью обнял её за талию, прижимаясь к её плечу. Затем он скорчил смешную рожу и, глядя прямо на Кариона, показал ему язык — точь-в-точь как капризный, избалованный ребенок.

— Получил нагоняй? — Он сделал многозначительную паузу и заговорщически продолжил, понизив голос до шёпота, который, однако, был слышен всем: — Я, если честно, сам её боюсь…

Карион издал низкий, глухой рык, похожий на звук рвущейся материи. Всё его тело напряглось, как у готового к прыжку хищника, и я тут же, не раздумывая, вступилась, схватив его за предплечье так крепко, что почувствовала, как дрожат его мышцы.

— Пошли, — чётко и повелительно обратилась я и к Кариону, и к Торну.

Но демон, похоже, и не думал сдаваться. Он подошёл к Селене и обратился к ней с подчёркнутой учтивостью, которая звучала почти как насмешка:

— Я помогу тебе довести твоего подопечного. Чтобы не упал где-нибудь и не разбил свою красивую голову.

Она смерила его долгим, испытующим взглядом, отодвинулась от Маркуса, на что тот удивленно, почти обиженно надул губы, и коротко бросила:

— Ну, пошли. И если он упадет — несёшь его на себе. До самой кровати.

— Как скажешь, — ухмыльнулся Торн, в его глазах заплясали чёртики, и он послушно последовал за ней, как верный пёс.

Что это было? — только и пронеслось в моей голове. Торн намеренно, демонстративно уступил ей, смирил свой наглый тон, да ещё и согласился тащить на себе пьяного Маркуса. Я ушам своим не верила. Это было так непохоже на того демона, которого я знала.

Но размышлять долго не было времени, поэтому я, не отпуская руки Кариона, повела его за собой, чувствуя, как бешено, словно у затравленного зверя, колотится моё сердце. Мы шли по тихому, пустынному коридору, и до нас ещё долго доносились отголоски: пьяный, заливистый смех Маркуса и сердитый, но уже не такой грозный, а скорее устало-раздражённый голос Селены, которая его отчитывала на ходу.

Дверь в нашу комнату закрылась за нами с тихим щелчком, наглухо отсекая все звуки коридора. Воздух внутри был прохладным, спокойным и знакомым, пахнущим нами обоими — ароматом ванильного масла, его кожей, нашей общей магией. Но напряжение, исходящее от Кариона, было почти осязаемым, тяжёлым облаком. Он стоял посреди комнаты, сжав кулаки, его спина была прямой, как струна, а взгляд устремлён в пустоту перед собой, будто он всё ещё видел там наглую, самодовольную ухмылку того русала.

Я не стала ждать, пока гнев внутри него закипит с новой, разрушительной силой. Сделав один твёрдый шаг, я прижалась к его спине, обвила руками его талию, чувствуя под ладонями жёсткие мышцы. Затем, собрав всю силу, я резко развернула его к себе и, встав на цыпочки, притянулась к его губам своим страстным, безрассудным, отчаянным поцелуем.

Он сначала напрягся, застыл от неожиданности, его губы остались неподвижными под моими. Но затем — ответил. Сначала неуверенно, почти робко, а потом с той самой дикой, животной, первобытной страстью, что всегда таилась в нём где-то в самой глубине и ждала своего часа. Его руки обхватили мою спину, прижимая к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание, а в ушах зазвенело от нахлынувшей волны чувств.

Когда мы наконец разъединились, чтобы хоть глотнуть воздуха, я, вся пылая от жара и нехватки кислорода, прошептала, глядя ему прямо в глаза:

— Пойдем в купель.

Я повела его за руку, не отпуская этого пронзительного взгляда. Остановившись у самой зеркальной глади воды, я медленно, намеренно чувственно начала раздеваться. Каждый взгляд через плечо, каждый жест сброса одежды — все это я предназначала только ему. Я видела, как темнеют его глаза, становясь почти чёрными, как учащается его дыхание, как напрягаются мышцы на его шее.

Он наблюдал за мной, не шелохнувшись, и на его губах появилась знакомая, хищная ухмылка, но в ней уже не было гнева — только голод и признание.

— Хитрый маленький воин, — его голос прозвучал низко, хрипло и обжигающе. — Ты хочешь отвлечь меня от гнева на того хвостатого ублюдка. Я разгадал твою стратегию. Она проста, как удар мечом. И чертовски эффективна.

Я рассмеялась, тихо и победно, подошла к нему вплотную и, мягко, но очень настойчиво, усадила его на низкий, мягкий диванчик у самого края купели.

— Зачем тебе о нём думать, — прошептала я, склоняясь над ним так, что мои распущенные волосы шёлковой завесой коснулись его щек и плеч, — если рядом я? И я сейчас — полностью твоя. Каждая моя мысль, каждый вздох.

Карион одобрительно, почти благодарно хмыкнул, и наконец-то настоящая, не вымученная и не злая улыбка тронула его строгие губы, смягчив резкие черты лица.

— Ты права. Просто… — он вздохнул, и улыбка снова исчезла, уступив место тени. — Я вижу, как он на тебя смотрит. Скажи мне честно… он тебе нравится?

Его вопрос застал