Непосвященная - Селена Ниршева

— Просыпайся, соня, — прошептал я. — Пришли вести из Двора Неба. От Арона.

Эффект был мгновенным. Она вздрогнула, глаза распахнулись, в них не было и следа сна — лишь тревога и любопытство.

— Что? Какие вести? Арон написал? Что случилось? — она приподнялась на локте, слова лились потоком.

Я мягко прижал палец к ее губам, останавливая поток вопросов.

— Тише. Не знаю. Умывайся и собирайся. Нас ждут у Инелы. Пойдем под воду.

— Под воду? — она удивленно моргнула.

— Да. За той комнатой, где была вечеринка, есть дверь в полу. Она ведет прямо к водному замку. Доплывем. Думаю, нас снабдят временными жабрами, как и обещали.

Мира кивнула, уже соскальзывая с кровати. Пока она приводила себя в порядок, я переоделся в простые, но прочные одежды из тёмной ткани. Скомканную тренировочную форму я бросил на пол в угол.

Мира, уже почти готовая, как раз повернулась ко мне. Её взгляд скользнул по мне, затем опустился на окровавленную ткань на полу. Она замерла. Я увидел, как её глаза сузились, внимательно изучая пятно, затем медленно поднялись на меня. В них читался не страх, а настороженное понимание.

— Чья это кровь? — спросила она тихо. — Откуда?

Я закатил глаза и глубоко, с раздражением, вдохнул.

— Моя. И Маркуса.

Её рот приоткрылся от изумления. Она зажала его ладонью, и её шёпот прозвучал приглушенно и испуганно:

— Святые источники… Ты убил его?

Я не спешил с ответом, пристально наблюдая за ней, сузив глаза. Я видел, как дрожат её пальцы, как бледнеет кожа. Она сделала глубокий вдох, подошла ко мне и взяла моё лицо в свои ладони. Её прикосновение было тёплым и трепещущим.

— Любовь моя, скажи, что это не так! — в её голосе слышалась мольба. — Он, конечно, заноза в заднице, но чтобы за это лишать жизни… Я знаю, ты не такой.

Её вера в меня, даже в такой момент, обожгла сильнее любой ярости. Я отвёл взгляд, не выдержав её прямого, честного взгляда.

— Не убил, — нехотя выдохнул я. — Но мы дрались на тренировочной площадке. К моему большому сожалению, он оказался не таким слабаком, как я думал.

Я видел, как волна облегчения буквально сгибает её пополам. Она выдохнула, её плечи опустились, и она притянула меня к себе, прижавшись губами к моим в нежном, благодарном поцелуе. В этом поцелуе было прощение, страх и та самая связь, что всегда возвращала меня к жизни.

Я наконец расслабился, позволив себе на мгновение забыть о Маркусе, о его словах, о предстоящем разговоре. Но лишь на мгновение.

— Но мы с ним ещё не закончили, — тихо добавил я, когда наши губы разомкнулись. — Пошли к Инеле.

Мы вышли из комнаты и быстрым шагом направились в самые нижние залы замка, туда, где стеклянные стены всё меньше пропускали солнечный свет, а воздух становился влажным и прохладным, пахнущим морской глубиной. В конце длинного, тускло освещённого коридора, прямо перед массивной дверью, ведущей к тому самому выходу под воду, нас ждали Нейти и Ариана.

Ариана держала в руках два продолговатых стеклянных ящичка, похожих на футляры для драгоценностей. Подойдя ближе, я разглядел их содержимое. На бархатной подушечке внутри лежали два тонких, полупрозрачных, перламутровых отростка, изящно изогнутых и испещренных сетью тончайших сосудов. Временные жабры. Они пульсировали едва заметным светом, словно живые.

Мира, увидев жабры, ахнула, но не от страха, а от неподдельного восторга. Её глаза загорелись, как у ребёнка, увидевшего диковинную игрушку.

— Какие они красивые! — прошептала она, завороженно глядя на перламутровые полоски в стеклянных футлярах.

Нейти молча подошла к нам и протянула две небольшие сушёные головки цветов, похожие на бутоны лотоса, но иссиня-чёрные.

— Положите в рот. Под язык. Не жевать и не глотать, — её голос был ровным, без эмоций.

Я нахмурился, с подозрением разглядывая растение. Но выбора не было. Я поднёс цветок к носу — он пах озерной глубиной, тиной и чем-то металлическим. Фу. Нехотя я сунул его в рот и положил под язык, как велели. Мира, не раздумывая, последовала моему примеру.

— Что дальше? — спросил я, обращаясь к ведьмам.

Ариана и Нейти раздраженно переглянулись. Затем, демонстративно игнорируя меня, они повернулись к Мире. Ариана ласково, почти матерински улыбнулась ей.

— Дорогая, предоставьте нам доступ к шее, пожалуйста.

Их пренебрежительное отношение ко мне, как к мужчине, сначала разозлило до белого каления, словно я неспособен понять простые инструкции. Но, стиснув зубы, я усмирил свой пыл. Спорить было бессмысленно. Я, скопировав Миру, молча откинул голову, подставив шею. Пусть делают, что хотят, лишь бы поскорее покончить с этим.

Ведьмы извлекли жабры из футляров. Прикосновение перламутровой пластины к коже было ледяным. Нейти что-то забормотала на ведьминском языке, и в тот же миг я почувствовал резкое, обжигающее жжение в том месте, словно к шее приложили раскаленное железо. Я невольно схватился за неё, сдерживая рык. Рядом Мира вскрикнула и скривилась. Но боль была быстрой, и почти сразу сменилась странным, пульсирующим теплом. Я провел пальцами по коже — жабры слегка выделялись. Они будто вплавились, стали частью меня.

Я посмотрел на Миру. Она с облегчением выдохнула, касаясь своей шеи с тем же недоверчивым удивлением, что и я.

Нейти и Ариана в знак демонстрации откинули свои длинные волосы, показав такие же, едва заметные линии на их собственных шеях.

— Жабры заколдованы, — пояснила Ариана, наконец-то глядя на меня, но с нескрываемым раздражением. — Они соединены с морскими цветами у вас во рту. Поэтому цветы не проглатываем и не выплевываем. Как только погрузимся в воду, помимо жабр, на ваших руках и ногах появятся перепонки для плавания. Закатайте рукава и штанины, обувь снимайте.

Мы послушно последовали указаниям. Босиком, с подвернутой одеждой, мы стали спускаться по каменным ступеням в тёмный, бездонный на вид проём в полу. Вода оказалась на удивление теплой.

Как только она сомкнулась над моей головой, меня накрыла волна паники. Воспоминание о погружении в Источник вихрем пронеслось в сознании — тот леденящий холод, беспомощность, борьба… Кожу между пальцами рук и ног вдруг зажгло тем же огнем, что и шею. Я посмотрел на свои руки и увидел, как прямо на глазах кожа натягивается, образуя тонкие, но прочные перепонки. От неожиданности я сделал резкий, инстинктивный вдох — и в лёгкие хлынула