Непосвященная - Селена Ниршева

— Меня не интересует твоя биография. Пришёл драться — поднимай свой зад, или хвост, что там у тебя растет из спины, и приступим.

Его смех снова прокатился по залу, громкий и неестественный.

— А ты хорош! Вперед… — С этими словами он легко вскочил со скамьи, и мы сошлись в центре залитой светом площадки.

— Магию не используем, оружие тоже, — отрезал я, не сводя с него глаз.

Маркус ухмыльнулся, разминая шею.

— Жаль. Я не прочь набить тебе морду своим длиииинным хвостом…

Его слова стали последней каплей. Я зарычал и пошёл в атаку. Больше не было нужды сдерживаться.

Стекло заскрипело под нашими ногами. Мир сузился до размеров площадки, до этого наглого лица, которое я жаждал разбить в кровь. Мы двигались с одинаковой, смертоносной грацией — два отточенных оружия без клинков. Его удары были стремительными, как плеть, мои — сокрушительными, как молот. Мы парировали, уворачивались, снова сходились в яростном танце.

Удар в грудь, от которого захватило дух. Ответный — в челюсть, я почувствовал, как мои зубы впились в щеку, и тёплая, солёная кровь наполнила рот. Мы рычали, как звери, не произнося больше ни слова. Сквозь шум в ушах я слышал лишь хруст собственных костяшек, встречающихся с его плотью, и оглушительный грохот, от которого сотрясалась вся конструкция площадки.

У него уже был подбит глаз, распухая синим пятном. Я поймал его очередную атаку, блокировал и, развернувшись, со всей силы врезал ему в лицо. Костяшки моих пальцев скользнули по кости, рассекая бровь. Алая струйка тут же заструилась по его лицу.

— Не смей приближаться к Мире! — прорычал я, продолжая наступать.

Маркус, тяжело дыша, ответил сквозь стиснутые зубы, вытирая кровь с губ:

— Ты не её хозяин.

— Она не хочет, чтобы ты приближался!

— Так пусть сама мне об этом скажет! — его рык был полон такого же отчаяния, что и мой.

И что-то во мне дрогнуло. Эти слова… они были правдой. Неоспоримой. Она должна сама выбирать, кто будет рядом. Я замедлился, опустил руки. Свинцовая тяжесть навалилась на плечи. Мы стояли друг напротив друга, оба тяжело дыша, оба в крови. Я сплюнул алую слюну на сияющий пол.

— Я тебя ненавижу, хвостатый ублюдок, — выдохнул я, и в этих словах не было уже чистой ярости, лишь изможденная, беспросветная горечь.

Маркус горько ухмыльнулся, его уцелевший глаз блеснул странным пониманием.

— Это лучше, хмурая тучка, чем всепоглощающая любовь и понимание вокруг с рождения.

Я непонимающе смотрел на него, снова сплёвывая кровь. Что он нёс?

— А ты что думал? Я тут наслаждаюсь жизнью? — он продолжил, и его голос сломался. — У Инелы родился сын, а не дочка-наследница. Я здесь — как часть интерьера. Только тренировки и доставляют радость. Я очень благодарен Селене… она обучала меня магии и распределению внутренней силы с детства, а не просто присматривала, как наставляла моя матушка. Я хоть и хвостатый ублюдок, как ты выражаешься, но не чистая кровь. Поэтому мой хвост — это приятное приложение скорее, чем истинный облик.

Я внимательно осмотрел его с ног до головы. За каждой его раной, за каждой насмешкой скрывалась своя боль. Но это не было моей проблемой.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросил я холодно. — Думаешь, после такой слезливой речи я растрогаюсь и позволю бегать за моей истинной парой?

Маркус расхохотался, но в этот раз смех звучал искренне, хотя и горько.

— Нет, конечно! — он помотал головой. — Просто я увидел в тебе такого же отщепенца, как и я. Наследник без наследства. Тот, кого никогда не поймут другие.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но дверь на площадку с шумом распахнулась. На пороге стояла Алиана, её глаза округлились от ужаса.

— Вы что натворили? Кровища повсюду! Вы оба в крови! Маркус, что с твоим лицом? Карион, у тебя изо рта кровь течёт? Мужчины! Вас нельзя оставить надолго одних!

Она быстрыми шагами подошла к нам, достала из складок накидки два пузырька с сияющим эликсиром и сунула нам в руки.

— Вот! Быстро пейте! Они мгновенно приведут вас в порядок, там усиленная доза восстановительного эликсира. Потом идите и смывайте кровь в купальне, что прилегает к тренировочной площадке, чтобы вас никто не видел!

Я с недоверием посмотрел на пузырек. Маркус тоже поджал губы, не решаясь сделать глоток первым.

Алиана глубоко вздохнула, поставив руки на бока.

— Быстро пейте! Ещё думают! Я шла за вами обоими, чтобы сказать, что Инела ждет вас на разговор в подводном замке. Пришли вести со двора Неба от Арона. В таком виде вам нельзя туда!

Услышав это, я тут же откупорил пузырек и опрокинул содержимое в горло. Маркус повторил за мной. По телу мгновенно разлилось тепло, за ним последовала лёгкая дрожь. За секунду я почувствовал, как силы возвращаются, а боль отступает. Я провел языком по зубам — кровь перестала сочиться. Синяки и ссадины под кожей затянулись, оставив лишь лёгкое воспоминание.

Я кивнул Маркусу, и в моём взгляде снова вспыхнул огонь.

— Мы ещё не закончили с тобой.

Маркус обречённо вздохнул, но в его глазах читалось то же самое.

— Ну, естественно.

Алиана раздраженно развела руками.

— Ну, конечно! Спасибо тебе, дорогая Алиана, — передразнила она нас, качая головой. — Ладно, идите приводить себя в порядок. И не задерживайтесь

* * *

Вода в купальне была прохладной и смыла с кожи последние следы крови и пота. Я стоял под струями воды,что водопадом стекали по специальной выемке в стене, запрокинув голову, позволяя им омыть лицо, смыть остатки ярости. Эликсир заживил все раны, но осадок на душе остался. Слова Маркуса, его горькая исповедь отщепенца, звенели в ушах назойливым эхом. «Такой же, как и я». Чёрт возьми, нет. Я не был таким. Моя тьма была моим наследием, моей силой, а не следствием чьего-то пренебрежения.

Я быстро вытерся и направился в наши покои. Ожидал увидеть Миру уже одетой и готовой к совещанию, но тишина в комнате была полной. Она всё ещё спала, уткнувшись лицом в подушку, её волосы растрепались по шёлку. Вид её безмятежного сна снова, как и утром, притупил остроту клокотавшей во мне бури.

Я не стал будить её словами. Подойдя к кровати, я наклонился и коснулся