Непосвященная - Селена Ниршева

В мгновение ока Мира оказалась рядом. Она не испугалась, не отпрянула от моей тьмы. Она подскочила ко мне и крепко обняла, прижавшись всем телом, вжавшись щекой в мою грудь.

— Дыши, любимый, — прошептала она так, что слышал только я. — Я здесь. Я с тобой. Всё хорошо.

Её прикосновение, её голос стали якорем. Я заставил себя сделать глубокий, прерывистый вдох, пытаясь загнать вырвавшуюся на свободу бурю обратно внутрь. Тени у ног рассеялись. Я сделал ещё пару вдохов и, наконец, поднял взгляд на Инелу.

— Я спокоен. Что нужно делать?

Одобрительный кивок Инелы был едва заметен.

— Пусть Мира продолжает обучение. А ведьмы начнут искать шпиона, если это, конечно, правда. Я выставлю дополнительную охрану.

Я коротко кивнул и взял Миру за руку, чувствуя, как она всё ещё дрожит. Ведьмы объявили, что обратно нас проводит Маркус, а им нужно обсудить детали с Инелой. Мысль о том, что эту «рыбью бошку» придется терпеть рядом, не вызывала энтузиазма, но выбора не было.

К моему удивлению, Маркус не проронил ни слова за весь путь. Он молча шёл впереди, его спина была напряжена. Мы вышли из воздушного кармана, снова погрузившись в воду. Прямо на наших глазах его ноги слились, превратившись в мощный русалий хвост. Он пропустил нас вперёд, и мы поплыли. Доплыв до комнаты на нижнем этаже, он развернулся и, не оглядываясь, уплыл в другом направлении.

Как только мы оказались рядом с нашей брошенной обувью, мокрые и изможденные, я выплюнул цветок на пол. Тот мгновенно высох и рассыпался в мелкую пыль. Мира повторила за мной. Мы потрогали шеи — жабры исчезли, а с ними пропали и перепонки между пальцами.

Я посмотрел на Миру. Она старалась держаться, но я видел, как она сдерживает слёзы, как дрожит её подбородок. Не говоря ни слова, я взял её за руку и потащил в нашу комнату. Ей нужны были тишина, покой и уверенность, что я рядом. А мне нужно было держать себя в руках.

Глава 55

Тайны

***Мира

Его пальцы впились в мою руку так, что мышцы заныли. Он не вёл, а тащил меня по коридору, слепой и глухой ко всему, кроме бури в своей голове. Я едва поспевала, спотыкаясь о собственные ноги, но не решалась вырваться. Хватка Кариона была единственным, что удерживало его здесь, и я боялась, что случится, если он разожмёт пальцы.

Дверь в наши покои захлопнулась с таким грохотом, что по стеклянным стенам побежала рябь. Карион резко развернулся, и в его глазах я увидела не просто гнев. Это была всепоглощающая ярость, такая густая, что, казалось, воздух вокруг него потемнел. Он схватил меня за лицо, ладони прижались к моим щекам почти болезненно. Его взгляд метался, выискивая малейшую трещину в моём спокойствии, малейший признак того, что я сломлена.

— Они. Не. Посмеют, — слова вырывались из его горла хриплым рычанием. Казалось, это говорила не его воля, а сама тьма, что пульсировала в нём. — Я вырву им глотки. Я превращу их Двор в пепелище, если их тень ляжет на тебя. Я сожгу всё.

Моё сердце бешено колотилось, а внутри всё сжималось от страха. Но я знала — малейшая моя дрожь, один испуганный взгляд станут последней каплей для его безумия. Я намеренно расслабила плечи, положила свои ладони поверх его рук, стараясь, чтобы голос звучал ровно и твёрдо.

— Карион, я здесь. Я с тобой. Мы просто должны быть внимательней. Инела усилит охрану.

— ОХРАНА? — он дико засмеялся, отшатнувшись от меня, провёл рукой по лицу, и я увидела, как его пальцы дрожат. — Эти жалкие русалы с их трезубцами? Их зачарованные ракушки? Это пыль для тех, кто связан с самой тьмой! Пыль! Они ищут тебя, Мира! Не ученицу! Не гостью! Они ищут энергию для своего ритуала!

От каждого слова я непроизвольно вздрагивала. В памяти всплыла безумная улыбка и взгляд Миады, её магия, отравленная тьмой. Я выпрямилась во весь рост, подняв подбородок, и вогнала весь свой ужас глубоко внутрь, заставив взгляд стать твёрдым.

— Тогда я должна перестать быть жертвой для кого бы то ни было и стать огнём, который их сожжёт. Я буду учиться. Стану сильнее. Я не буду добычей.

Его безумный взгляд задержался на мне, и я увидела, как в этой чёрной буре что-то дрогнуло. Ярость отступила, обнажив боль.

— Я не переживу этого, Мира, — он прошептал, и его голос внезапно сорвался. — Ты… ты единственный свет. Если он погаснет, я… я просто потушу всё остальное. Навсегда.

Я шагнула к нему, обвила руками его шею и прижалась всем телом, чувствуя, как его сердце бьётся в бешеном ритме, сливаясь с моим. Я позволила себе на мгновение закрыть глаза, спрятать лицо на его груди, где он не видел моего беспокойства. Внутри меня всё кричало, но я сжала губы.

— Он не погаснет, — прошептала я ему в кожу, вкладывая в слова всю силу, на какую была способна. — Пока мы вместе, мы непобедимы. Ничто не страшно.

Мы стояли прижавшись друг к другу. Постепенно его дрожь утихла, а дыхание из прерывистого стало глубоким и тяжёлым. Он опустил голову, уткнувшись лицом в мои волосы, и его объятия ослабли, стали не цепкими, а уставшими.

— Прости, — он выдохнул, и в этом слове была вся его измождённость. — Я… я почти отпустил поводья. При ней. При всех.

— Но ты не отпустил, — я отстранилась, заглянула ему в глаза и заставила свои губы растянуться в маленькую, ободряющую улыбку. — Ты справился. Я горжусь тобой.

На его губах дрогнула улыбка, горькая и усталая.

— Это потому что ты была рядом. Мой свет. Всегда.

* * *

Где же Торн? Сейчас как никогда не помешало бы услышать его едкое, но всегда точное мнение по поводу происходящего. И тем более — о шпионе. Мысли путались, и нужен был трезвый, циничный взгляд со стороны. Я закусила губу и сосредоточившись, послала зов в ту невидимую нить, что связывала нас.

— Торн, ты сейчас очень нужен нам! — подумала я с силой, вкладывая в мысль всю свою тревогу.

Ответ не заставил долго ждать. В глубине сознания, словно сквозь толщу воды, отозвался