"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Унур! — она стягивала с Риты силовые захваты. — Бери ее и уходи нижним туннелем. Спрячешь и будешь сидеть тихо, пока не придет Михаил. Отдашь лично ему в руки, больше никому.

Унур накинул грузовые ремни на корпус, взвалил тумбочку на спину, качнулся под весом, но устоял. Наталья взяла дочь за плечи.

— Лиза, идешь с дядей Унуром.

— Не хочу! — девочка вцепилась в ее халат, листы разлетелись по полу. — Мама, ну пожалуйста! Не отправляй меня!

— Елизавета! — окрик хлестнул по залу громче сирены, и Лиза застыла. — С Унуром, быстро. Унур, забери ее!

Он перехватил девочку свободной рукой, прижал к себе. Лиза разревелась, уткнувшись ему в плечо, выкрикивая что-то сквозь слезы. Наталья отвернулась к стойке раньше, чем эти слова успели ее догнать.

Стальная дверь нижнего туннеля лязгнула, детский плач оборвался, и засов с той стороны встал на место. Лишь тогда Наталья позволила себе выдохнуть.

Третий удар обрушился прямо на грузовой лифт. Створки шахты выгнуло внутрь, по бетону разбежались трещины, и сверху, из дыма, потянуло уже не гарью, а чем-то чужим и сладковатым, от чего у Натальи встали дыбом волоски на руках.

Она пересекла зал и остановилась у дальней стены, где под брезентом, обмотанный цепями с пломбами, высился саркофаг втрое выше человека. Таблички на цепях запрещали вскрытие в четырех формулировках, и все четыре она когда-то написала сама.

Наталья сорвала пломбы, набрала код, и цепи с грохотом осыпались к ее ногам.

— Ну что, здоровяк, — она положила ладонь на холодную крышку. — Я ведь давно хотела тебя попробовать.

* * *

В лазарет я перетаскал всех шестерых за три ходки, по двое за раз, и после последней от меня самого несло гарью, кровью и оплавленным стеклом. Стоник остался в пустоши: у подножия замершей горы Перестукин выставил оцепление с приказом стрелять во все, что подберется ближе сотни шагов.

Роза встретила нас с готовыми койками. Пока лекари растаскивали стариков по местам, она прошлась вдоль ряда, оценила фронт работ, а затем извлекла из шкафа охапку широких кожаных ремней.

— Это еще зачем? — не понял я.

— Затем. — Она перебросила косу за спину и принялась пристегивать Лермонтова к койке, деловито, в четыре точки. — Я их всю неделю штопала, а они, едва продрав глаза, строем ушли воевать. Теперь полежат привязанными, и никто никуда не уйдет! А то все мои старания коту под хвост.

Возле царя она задержалась и затянула пряжки на два оборота туже.

— Этому двойной узел. За прошлые заслуги.

Возражать ей не рискнул бы даже Валера, а у него опыт скандалов измерялся тысячелетиями.

Я оглядел ряд коек, пересчитал раненых и ощутил, как гудят ноги. Сутки без передышки: война в Австралии, битва за КИИМ, спасательная операция в Москве, дворец Нечто, чужое Хранилище, пустошь Дикой Зоны, шестеро бойцов Владимира на руках…

— Поздравляю, — Лора всплыла рядом и застегнула на себе воображаемый медицинский халатик. — Ты официально самая быстрая карета скорой помощи на планете. И самая недовольная.

— Премию пусть выпишут Болванчику, он половину веса тащил. — Я потер переносицу. — Все, десять минут на дом. Обнять своих, глотнуть чего-нибудь горячего, и можно дальше спасать мир.

Я уже потянулся к порталу, когда по лазарету, по коридорам и по всему острову взвыла сирена, от которой задребезжали склянки на полках и сжались лежащие на койках.

— Миша! — нити Лоры вспыхнули алым. — Сигнал эвакуации из лаборатории Натальи. Нижние ярусы, у них там взрывы!

Пространство я рванул на себя, уже не примериваясь.

Глава 15

Нельзя вернуться домой…

Сахалин.

Туннель под островом.

Лестница кончилась через четыре десятка пролетов, и пол пошел ровно. Стены на этой ветке были оплавлены до стеклянного блеска: жуки Тари прогрызали ход загодя, еще при закладке лаборатории. Где-то впереди мерно отстукивала капля. Звуки взрывов сюда не долетали, и отдавались только толчками. С каждым поворотом толчки становились глуше.

Риту Унур перетянул ремнями на грудь, а Лизу нес на спине: девочка выскочила из лаборатории босиком, и, бегая по холодному камню, она могла простыть. Она всхлипывала ему в затылок на каждом выдохе, тихо и без слез. Слезы у нее кончились на лестнице. Унур шагал и считал шаги, отгоняя мысли о том, что осталось позади. На второй сотне он сбился и бросил это занятие.

Платформа открылась за последним поворотом: каменный карман, тусклый кристалл под потолком, вагон на узких рельсах. Вагон был короткий, на две скамьи, с обшарпанными бортами и красным камнем в носовом гнезде. Наталья гоняла по этой ветке грузы до поместья, пассажиров здесь видели нечасто.

Унур посадил Лизу на заднюю скамью, отстегнул Риту и пристроил на переднюю, пропустив ремень поперек корпуса.

— Поедешь с комфортом, подруга, — он подергал ремень. — Место у окна. Окон, правда, не завезли, но вид из них все равно так себе.

Лиза сжалась в комок и обхватила колени. Унур стянул с себя куртку, завернул в нее девочку по самый нос и устроился рядом. Рычаг пошел туго, камень в носовом гнезде разгорелся, и вагон дернулся, пополз и набрал ход. По стенам поплыли красноватые отсветы.

— А мама? — Лиза подняла на него опухшие глаза. — Почему она не с нами?

— Догонит, — Унур подоткнул куртку у нее под подбородком. — Ей надо кое-что включить. Большое и важное. Твоя мама по мелочам не остается, сама знаешь.

— А потом?

— А потом сядет на следующий вагон и приедет к ужину. Раньше нас, если честно. Она всегда все успевает раньше всех.

Лиза шмыгнула носом. До улыбки она не дотянула, но всхлипы стали реже.

Рельсы постукивали на стыках, Рита мерно покачивалась на своих ремнях. Унур покосился на нее и покачал головой.

— Знаешь, кем я был дома? Тринадцатым сыном Великого Хана. По протоколу мне положены паланкин и дюжина носильщиков. А я еду по тоннелю в грузовой тележке, и сторожу какой-то ящик. Хорошо что билетов покупать не надо.

— Ты хороший, — Лиза прижалась к его боку.

— Обижаешь, — Унур придержал ее за плечо на повороте. — Я обещал твоей маме довезти тебя. Значит, довезу.

Вагон нырял из отсвета в отсвет, платформа давно растворилась в черноте. Голова Лизы