"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

Прикрыв глаза, я попробовал последовать совету, но подремать мне не дали.

Дверь в лазарет тихонько открылась и в помещение, неся на спине какую-то коробку с ногами и руками, вошел запыхавшийся Унур. С ним была Лиза в куртке до колен и огромных шерстяных носках.

Наталья стояла спиной к ним и возилась с какими-то склянками. На скуле у нее белел пластырь, костюм захвата она сняла только до пояса, поверх накинула халат. Лиза увидела ее первой.

— Мама!

Голос девочки заставил женщину вздрогнуть и выронить склянку. Лиза с разбега врезалась в нее вместе с курткой, носками и всхлипом, который берегла всю дорогу. Упав на колени, Наталья сгребла дочь в охапку, зарылась носом в ее макушку и замерла. Ее плечи мелко дрожали, и по этой дрожи было видно, во что ей встали последние сутки. Нам всем они встали не в меньшей степени.

Унур стянул ремни, опустил Риту на пол, придерживая обеими руками, и с хрустом разогнулся.

— Доставил. Груз один, пассажир один, потерь нет. Мне будет какая-то награда?

Награда быстро нашла героя. Ему сунули под нос огромную кружку с чаем. Прихлебывая ароматным напитком, он так и пропал в ней с концами. Все это время Лора сидела, подобрав под себя обе ноги, и, не отрываясь, глядела на Наталью с Лизой. По ее щеке сползла голубоватая капля.

— Ты плачешь? — спросил я.

— Я система, — она сердито смахнула каплю ладонью. — У систем бывает конденсат. Влажность в помещении семьдесят два процента, тут кто угодно потечет.

Возражать я не стал. Конденсат так конденсат.

Лиза что-то горячо рассказывала матери в плечо, Виолетта несла Унуру вторую кружку с чаем, и на несколько минут лазарет перестал быть военным объектом. Просто люди, просто вечер после конца света, который в очередной раз не состоялся. Если не обращать внимание на белые халаты и запах спирта, то очень даже уютно.

— Смотри, — проговорил я. — Здесь любой, не раздумывая, отдал бы все, чтобы спасти своих. Алиса дралась до последней капли крови, последовав в, по сути, смертельную ловушку. Наталья полезла на божество в сыром недоделанном костюме. Унур, не помня себя, вез через полострова чужого ребенка и кибер-ящик. Остальные маги тоже хороши…

Я посмотрел на ряд из шести коек. Ворчащая Арина Родионовна натягивала Пушкину на макушку вязаную шапку.

— А вот эти готовы были отдать свои жизни по щелчку пальцев, — проговорил я. — Ради людей. Кто-то бы назвал их глупцами.

— Твои глупцы, Миша, — Лора прислонилась к моему плечу. — Наши.

* * *

Сахалин.

Холм у северного берега.

Могилу Буслаеву выкопали под деревом, на пологом холме, откуда открывался вид на океан. Ветер нес с собой запах соли, внизу ворочался прибой. Гроб сколотили из сосны, свежий смолистый дух перебивал даже морской воздух.

Таблички не было. Как и надгробного камня. Здесь будет просто безымянный холмик. Большего и не требовалось.

Собрались только свои: Маша и Света в темных пальто, Трофим в старой шинели, Маруся с узелком, Настя пристроилась чуть позади. Емеля с тремя гвардейцами на веревках опустили гроб, мерзлые комья застучали по крышке. Все сделали очень быстро. Задерживаться здесь не думал никто.

Однако любой бы спросил, и зачем мы его хороним по-людски? Предатель, перебежчик, дурак. Продал всех, кого встретил в этом мире. Тех, кто дал ему дом, работу и будущее. Был готов продать даже свой мир, в который так рьяно желал вернуться.

Все ради силы Хаоса. Ради могущества. И кончил он свою жизнь собакой Нечто.

— Таким место в овраге, — прокомментировала Лора мои мысли. — И в самом деле зачем мы тратим время на него?

— В целом ты права, — сказал я смотря, как земля укрывает гроб с Буслаевым. — Однако все начиналось иначе. Он был исследователем, Лора. Таким же, каким пришел сюда я. Прошел отбор, годы подготовки, был отважным и любопытным. Шагнул в чужой мир, откуда мог и не вернуться. И не вернулся. Потом просто хотел вернуться домой, к троллейбусам, к интернету, и всему такому, к чему он привык.

Лора фыркнула. Я продолжил:

— На этом желании его и поймали силы Зла, а дальше разум ему туманил лично Нечто, который собаку съел на лживых обещаниях. Думаю, в конце концов, он и сам не верил, что вернется, и просто сдался. Что-то в нем надломилось, и, должно быть, очень давно. Но вот в конце он все же попытался помочь, значит, было в нем что-то хорошее, как думаешь?

Лора поморщилась. Но спорить не стала.

— К тому же, каждый достоин хорошего погребения. Хотя бы дерева, под которым он найдет последний покой. И потом, в этой битве мы победили, а победители могут позволить себе милосердие.

Лора промолчала, глядя на растущий холмик. Возможно, и хотела поспорить, но бросила эту затею.

Тем временем, Маруся развязала узелок. В нос прыгнул дух запеченного теста.

— С чем покойный любил пирожки, теперь не спросишь, — она разложила пирожки на чистом полотенце и протянула нам. — Так что я напекла со всеми начинками разом. Помянем по-человечески.

Пока мы жевали, она покосилась на непокрытую голову Трофима и нахмурилась.

— А ты бы шапку надел, вояка. Застудишься, и копай потом вторую яму, а земля вон какая мерзлая.

— Земля мерзлая, аргумент, — Трофим достал из кармана шапку и натянул до бровей.

Стряхнув с рук крошки, начали собираться. Маша продела ладонь мне под локоть, Света прижалась с другого бока, и втроем мы еще немного постояли над безымянным холмиком. Потом потопали прочь.

Не было ни последних слов, ни ружейного залпа, ни молитвы. Был только шум волн, ветер и шум листвы над головой.

Когда мы подошли к машинам, с океана наползла серая хмарь, по плечам застучали первые капли. Дождь был мелкий, противный и… самый обыкновенный.

Обычно местные тучи несли в себе частицы магии, крупицы Дикой Зоны и всего такого, чем полон этот странный мир. Однако…

— Чисто, — доложила Лора. — Это самый обыкновенный дождь. До жути обыкновенный. Интересно.

Что было в этом такого интересного, она не уточнила, да и плевать.

Иронично. Наверное, о таком дожде и мечтал Буслаев? О самом что ни на есть земном. Прямо как в нашей Москве.

Домой Леопольд Буслаев так и не вернулся, но хотя бы земной дождь пришел к нему сам.

* *