"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Не твоего ума задача, — Лора повела плечом.

Песок вокруг Нечто встал дыбом и сомкнулся. Исполинские ладони сгребли шипастую фигуру, море навалилось сверху тысячетонным прессом, голубые нити прошили доспех насквозь. Чернота затрещала, полезла из швов, и всюду, где она касалась песка, ее рассеевало искрами.

Впервые с начала войны я слышал, как Нечто кричит. Боли в этом крике не было, боль такие существа оставляют другим. В нем был чистый, ничем не разбавленный страх.

Рывок ему удался лишь один. Доспех лопнул, добрая треть черноты осталась в песчаных тисках, а остальное брызнуло вверх, в затягивающийся разрыв, и сгинуло. Море разгладилось, песок опал, дожевывая брошенное.

Лора опустила руки, пнула последний тающий ошметок, и остров качнулся, выпуская меня обратно в реальный мир.

* * *

Сахалин. Лаборатория.

Меня вытолкнуло в грохот и пыль. Снаружи прошли считанные мгновения: рука еще сжимала ворот пиджака Буслаева, а Ерх еще прижимался к его горлу. А потом тело в моих руках опустело.

Чернота вышла из Буслаева разом, через рот, ноздри и уголки глаз. Затем свилась над нами в тугой жгут, подхватила механизм из разжавшихся пальцев и ушла сквозь потолок.

Я рубанул вслед, Ерх отсек хвост жгута, но основная масса растворилась в перекрытиях вместе с деталью.

— След ушел в астрал и оборвался, — Лора сверлила глазами потолок. — Полторы секунды, Миша. Мне не хватило полторы секунды до титула первого администратора-богоубийцы.

— Впишу в резюме, — я опустил обмякшее тело на пол. — Как незаконченный проект.

Наталья выбралась из-за саркофага, стянула перчатку и окинула взглядом остатки лаборатории. Из всего хозяйства уцелели саркофаг, половина монтажного стола и один памятный шкаф.

— Хорошо, что ремонт я делать не стала, — она сдула со лба прилипшую прядь и присела рядом со мной.

Буслаев шевельнулся, и я приподнял его голову. Чернота ушла из его глаз, стекла последними каплями по вискам и испарилась. Впервые за всю войну на меня смотрел не Нечто, а именно Леопольд Игоревич: воспаленные, вымотанные глаза человека, который очень давно не спал. Кожа на его лице была серой, дыхание выходило толчками.

— Кузнецов… — губы двигались через силу. — Холодно… Я ведь просто хотел домой. К троллейбусам… к нормальному дождю… Глупо вышло, да?

— Глупо, — кивнул я, приподняв его голову. — Но еще возможно закончить по умному. Говори, Леопольд. Все, что успеешь.

Он собрался с силами, вцепился мне в рукав. Взгляд на пару мгновений стал ясным.

— Ядро… Он растил его триста лет. Не в этом мире… на нашей стороне. Оно там, где мы прошли… под самым…

Воздух вышел из него до конца, и договаривать стало нечем. Хватка ослабла, взгляд остыл. Стал стеклянным.

Я закрыл Леопольду глаза и накрыл тело брезентом от саркофага. Наталья молча отошла.

Нас отправляли сюда изучать чужой мир. Леопольд Буслаев больше никогда не вернется.

Деталь Нечто унес, до его финальной настройки оставалось все меньше времени. И оставшиеся часы, дни, или сколько ему потребуется для часа Икс, точно не стоило тратить на скорбь.

Я еще раз посмотрел на Буслаева. Желание отыскать эту тварь выросло вдвое.

Лора молчала, и я был благодарен ей за это молчание.

Глава 16

Похороны заслужили все

Сахалин.

Лазарет.

Я сидел в углу. Стул мне достался расшатанный, он поскрипывал от любого движения, и я старался лишний раз не шевелиться. Усталость лежала на плечах тяжелым грузом, веки тяжелели сами собой, от того, чтобы не отключиться меня держал только шум лазарета: звяканье склянок, гудение обогревателя у дальней стены, стоны раненых. Пахло спиртом и свежевыстиранным бельем.

Лекари работали, не разгибая спины, вторые сутки. Виолетта переходила от койки к койке, зеленоватое свечение не сходило с ее ладоней, после каждого раненого встряхивала кисти и разминала пальцы. Двое помощников таскали за ней лоток с зельями и записывали дозировки в журнал. Роза тоже бродила, поправляя подушки и отсчитывая нарушителей режима. Спали они по часам.

Шестерку Владимира уложили отдельным рядом, и к ним никого не подпускали. Ну как никого… Арину Родионовну все же пришлось подпустить к Пушкину. Вот она и дежурила рядом с ним, как по часам. Другим тоже помогала, ибо каналы у стариков выгорели до самого дна. Любое магическое вмешательство грозило навредить. Оставалось ждать, когда их Хранилища сами заполнятся, естественным путем. И кормить с ложечки, конечно.

Лермонтов, Фанеров и Чехов были без сознания. Романов тоже. Он спал с мечом, крепко сжатым в руке. Оружие у него попробовали забрать еще при переноске, но пальцы царя сомкнулись на рукояти намертво. Пришлось и меч прикрыть одеялом. Это выглядело даже мило. Единственным, кто лежал с открытыми глазами, был Есенин. Но что-то мне подсказывало, что и он спал.

Лора пристроилась рядом со мной, на подлокотнике. Подлокотника у стула не имелось, что ее нисколько не смущало.

— Сводка с рубежей Дикой Зоны, — Лора вывела полупрозрачную карту острова. — Разломы пустуют пятый час подряд. Ни одной новой твари по всему периметру. Перестукин отправил половину расчетов отдыхать, вторая половина дремлет прямо у орудий.

— Значит, затишье.

— Значит, затишье, — сказала Лора. По карте пробежала рябь, и она свернула ее щелчком. — Но есть новость получше. Сосуда у Нечто больше нет, Миша. Буслаев был последним подходящим носителем на этой планете. Без тела Нечто по нашему миру свободно не погуляет, а из астрала он может только подглядывать. И злобствовать.

— В самом деле? Совсем никого не осталось?

— Угум. Требования у вакансии весьма суровые: бездонное вместилище, устойчивость к захвату, вредный характер, потерянность, отсутствие вредных привычек. Есть один кандидат, который подходит под пару пунктов, однако собеседование с его администратором Нечто уже провалил.

Уголок ее губ пополз вверх. Она даже захихикала.

Я вспомнил песчаные тиски, вой из-под шипастого доспеха, и то, с каким «рвением» Нечто улепетывал из Хранилища. По спине прокатилось вожделенное тепло. Мы опять победили, а треть черноты Нечто до сих пор заперта в Хранилище. Пусть себе лежит под замком, целее будет.

— Выходит, гулять ему не в чем, — заключил я, — вселяться не в кого, и остается нашему «другу» одно: сидеть в норе, ныть, и заканчивать настройку там, куда мы не дотягиваемся?

— Именно. Так что спи, пока дают, — Лора подтянула колено к груди. — Геройское недосыпание тебе не идет, у тебя